Дядюшка Бо. Из Темноты. Часть первая - Леколь

Я нашла в себе силы поднять голову и посмотреть на дядю; он слушал очень внимательно. Я призналась:

– С тех пор, как папы нет, я всё время чувствую себя лишней.

Взгляд его зелёных глаз стал очень мягким. Прохладные пальцы коснулись моей щеки и стёрли с неё слезу.

– Я думаю, это непросто, – согласился Бронислав и добавил: – Но подумай: неужели ты не принесла в жизнь окружающих ничего хорошего?

Это был сложный вопрос. Но я почувствовала, что мои плечи сами собой расправляются.

– Я знаю, – сказал Бронислав Патиенс, не давая мне времени ответить, – давай послушаем музыку. Мне это всегда поднимает настроение.

Я не могла отказаться. Мы подошли к стеллажу с пластинками; было забавно, что дядя, кажется, одновременно слушал и классическую музыку, и рок. Я лично мало узнавала названия групп, так что просто выбрала альбом с красивой обложкой.

– О, я любил этих ребят лет в… шестнадцать, я думаю, – прокомментировал дядя и стал возиться с проигрывателем.

Я же взобралась в кресло – поближе к камину – и свернулась там калачиком, чтобы сохранить тепло. Полилась музыка. Хоть её можно было назвать старомодной, но всё же звук был хорош: достаточно тяжёлый, но такой, что под него хотелось танцевать. Я глянула на Бронислава: он расположился у стола и постукивал по столешнице пальцами в такт музыке. Обстановка и вправду разрядилась: я согрелась, прикрыла глаза, и моя голова стала сама собой покачиваться под ритм песни.

– Всё устраивает? – поинтересовался дядя.

– Я люблю гитары, – уверила я, – хорошая музыка.

Кажется, ему приятно было это услышать.

После короткой паузы началась другая песня, а потом третья. Она зашла с вкрадчивой тихой мелодии, будто бы отдалённой, и я уловила краем глаза какое-то движение… Я слегка сощурилась и увидела, словно рисунок на тонком стекле, силуэты людей в полутьме, разноцветные огни и, чуть подальше, затемнённую сцену…

– Я вижу воспоминание, – решила сообщить я и с осторожностью посмотрела на дядю. Это явно было что-то из его памяти.

Он отвлёкся от музыки и слегка вздрогнул, переводя взгляд туда, где я видела фигуры людей; очевидно, он видел то же, что и я.

– Я уже и начал забывать, – пробормотал Бронислав и потёр пальцем переносицу, – что эта песня связана кое с кем.

– С… девушкой? – ахнула я и почувствовала, что кончики ушей у меня становятся горячими.

Бронислав Патиенс кивнул.

Вкрадчивая мелодия тем временем набрала силы, и вступил бас, задавая раскачивающийся ритм музыке. Толпа у сцены оживилась, и свет в зале стал малиновым и густым. Я в растерянности глянула на воспоминание, затем на дядю и предложила:

– Мы можем перемотать эту песню?

Он на секунду задумался, а потом расслабленно опустился на спинку стула.

– Там ничего криминального, – Бронислав махнул рукой, – мы просто пришли на концерт и танцевали. К тому же, это было очень-очень давно.

Музыка зазвучала громче и настойчивее; ритм сменился, и энергичная смесь гитар и ударных всполошила толпу. Я никогда не была сама на рок-концерте, но зрелище почти невидимых в полутьме фанатов, которые слились в одну танцующую, размахивающую руками и качающуюся массу, прямо притягивало присоединиться к ним. Свет на сцене сменился, когда показался вокалист; его красивый высокий голос взлетал над грубоватой музыкой и отдавался от стен и потолка. У меня по спине пробежали мурашки.

– Я люблю эту песню, пойдём!

Воодушевлённый крик принадлежал длинноволосому парню, которого можно было разглядеть в дальнем уголке зала. Я покрутила головой, тайком глянув на дядю: сходство было однозначное. Бронислав Патиенс, молодой и взволнованный, стоял передо мной в воспоминаниях. Тот факт, что на нём были рваные джинсы и чёрная майка с оторванными рукавами, невольно вызвал у меня улыбку. Вдобавок, у него на шее и на запястьях были какие-то большие и звенящие украшения. Кажется, он бы первым прыгнул в толпу со сцены, если бы…

Он протянул руку девушке, сидящей на кожаном диванчике возле бара. Кажется, ей было не очень комфортно в тёмном зале с громкой музыкой, и она неуверенно поглядывала на танцпол большими синими глазами. Она нехотя поднялась со своего места, и Бронислав тут же схватил её за руку и вытащил к краю танцпола: вовсе не обязательно было нырять в толпу, потанцевать можно и здесь.

– Н-ну, ладно, – девушка улыбнулась. Жёлтый и синий лучи света упали на её лицо от софитов, и я увидела выступающие щёки с очаровательными ямочками.

– Она такая красивая, – прошептала я, разглядывая подругу Бронислава: густые светлые волосы, округлые открытые плечи, красная блуза, которая ей очень шла, и милые блестящие украшения. Видно было, что она выбирала самое яркое из своего гардероба; впрочем, даже это выглядело не очень убедительно на фоне местной публики.

– Ещё бы, – отозвался тот, взрослый Бронислав, который тоже сидел и наблюдал себя в прошлом; на губах у него застыла улыбка.

Молодой же Бронислав, стараясь расшевелить свою подругу, взял её за руки и стал раскачиваться в такт музыке. Он подпевал словам песни, но было совсем ничего не слышно: только губы шевелились. Движения у парочки были неловкие и скованные, но Бронислав не отступал. Музыка на несколько секунд замедлилась, оставив самые высокие и красивые ноты, чтобы вдруг снова обрушиться на слушателей на припеве. Толпа за их спинами сходила с ума, пока Бронислав и его подруга смешно размахивали руками; парень улыбнулся, и девушка тоже захихикала. Кажется, она, наконец, стала чувствовать себя уверенно, и её голова и плечи пришли в движение. Разноцветные лучи света играли на её волосах и коже, и, что бы ни происходило, Бронислав смотрел только на неё…

Вскоре они уже кружились, прыгали и трясли головами; девушка сорвала со своей головы резинку, позволив волосам болтаться, как им хочется. Ко второму припеву она уже запомнила слова и тоже подпевала. Крики и музыка были почти что оглушительными; танцуя, Бронислав и его подруга ни разу не расцепили руки.

Когда песня завершилась, поднялся гул аплодисментов и дикий визг. Девушка, будто опомнившись, смутилась, а затем рассмеялась, протирая рукой капельки пота со своего раскрасневшегося лица.

– Я же говорил: будет весело! – прокричал Бронислав, чтобы подруга хоть что-нибудь услышала поверх шума толпы.

Потом они танцевали ещё и ещё, а потом, когда концерт закончился, они не пошли домой. Была глубокая ночь, безоблачная и тёплая. Бронислав сказал, что знает одно крутое место. Они пошли на окраину города, где среди старых построек возвышалась, как маяк, заброшенная водонапорная башня на витых металлических опорах. Наверх можно было подняться по ступенькам, но вход на них был перегорожен несколькими ржавыми цепями.

– Ты уверен, что туда можно? – осторожно спросила девушка.

– Конечно, – Бронислав присел и прополз под цепями. Оказавшись на другой стороне, он приподнял цепи, так что его подруга тоже без труда попала