Голубой блюз - Линн Хэммонн
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Ох, неужели тебе нужно все объяснять, как Китти? Ладно, объясню: я хочу, чтобы тебя теперь называли не Дороти Хаммер, а миссис Флеминг. Понятно? Но если Зеленая Веточка звучит для тебя приятнее, то миссис Флеминг ты будешь только в официальных случаях.
Долли не успела вымолвить ни слова, как совсем рядом раздались громкие крики и радостный лай. Дик и Долли обернулись — к ним со всех ног бежали Китти, Клод, Кэрол и Ральф.
Широко раскрыв глаза, Китти спросила:
— Дик, вы, наверное, забыли поцеловать маму на прощание?
Мужчина с серьезным видом кивнул.
— Ты, как всегда, права. Я забыл поцеловать твою маму и сделать еще несколько вещей. — Он заглянул Долли в глаза. — Проезжая по этой чертовой дамбе, я понял: мне необходимо круто изменить свою линию жизни, иначе я рискую навсегда остаться одиноким и никому не нужным в этом мире.
Дик сдвинул шляпу на затылок и с озадаченным видом продолжил:
— Никак не могу понять, что со мной произошло. Раньше мне всегда легко было расставаться с прошлым и все начинать сначала на новом месте, но на этот раз… Короче, я просто не мог уехать. Не мог, и все тут! Внезапно я понял: каждому страннику должен встретиться на пути тот, кто поставит точку в его бродячей жизни, кто положит конец его скитаниям. — Голос его дрогнул, Дик откашлялся и глухо добавил: — Ты нужна мне, Долли! Ты и трое твоих детей. Вы конечный пункт моего жизненного маршрута. Вы мне нужны, чтобы любить вас и заботиться о вас.
Флеминг поочередно посмотрел на каждого из них. Все стояли, будто пригвожденные к месту, и не отрываясь молча глядели на него. Вся эта сцена выглядела необычайно комичной, и в глазах Дика заплясали веселые огоньки.
— Должен сказать, что я все-таки счастливый человек: удача и тут улыбнулась мне — я нашел уже готовую семью, которая возместит мне все годы, прожитые впустую! И ни один мужчина в мире не найдет лабрадора лучше и преданнее, чем Ральф.
Голос его опять предательски дрогнул, и Дик замолчал, готовясь услышать их приговор.
— Не волнуйся, Дик! — сердечно сказал Клод. — Мы тебя тоже любим.
— Правда, правда! — затараторила Китти. — Мы даже хотели тебя усыновить!
— Дик, — томным голосом произнесла Кэрол, — если ты останешься на ужин, я могу разогреть крабовый суп. Еще у нас остался цыпленок и шоколадный пирог.
Мужчина покачал головой.
— Я останусь не на ужин. Я останусь у вас навсегда.
— Навсегда! — эхом повторила Кэрол. Лицо ее зарделось от удовольствия.
— Кэрол, помнишь, ты как-то спросила у меня, какое событие в своей жизни я считаю самым важным. Теперь я смело могу ответить на этот вопрос. Только что я сделал самое главное в жизни открытие: я больше не хочу никуда уезжать! Понимаете, я нашел свою вторую половинку и до сумасшествия влюбился в нее. Я не могу без нее жить! И очень надеюсь, что она скажет то же про меня… Поэтому я беру ее в жены вместе с тремя детьми и большой черной собакой!
Долли наконец обрела дар речи и посмотрела на него скептически.
— Звучит здорово, Дик. Но ты подумал о том, что произойдет, когда вся эта команда начнет сводить тебя с ума в прямом, а не в переносном смысле?
— Ну что же… тогда мы с их мамочкой будем убегать на веранду и танцевать всю ночь напролет под мелодию «Голубого блюза». — Дик щелкнул пальцами, будто вспомнил что-то очень важное. — Подождите минуточку, у меня для вас кое-что есть!
Он нырнул в джип, взял с сиденья какой-то сверток и, вернувшись в оранжерею, с загадочным видом протянул сверток хозяйке.
— Это мой вступительный взнос.
Долли развернула сверток и бережно достала большую книгу в белом кожаном переплете с золотым тиснением на корешке.
— Я знаю, что здесь написано! — закричала Китти. Она медленно провела пальцем по золотым буквам на обложке. — Здесь написано: «МОЯ СЕМЬЯ».
— Фотоальбом! — воскликнула Кэрол. — Давайте посмотрим, что там внутри!
— Подождите, дети! — остудила их пыл Долли. — Давайте пойдем на веранду и посмотрим все не торопясь.
На веранде Долли сразу уселась на качели, положила на колени тяжелый альбом и открыла первую страницу. Дети чинно устроились рядом с ней и принялись разглядывать фотографии. Слышны были только отдельные восклицания и вздохи:
— Смотри, это Клод!
— А вот Китти! Какая смешная!
— Интересно, куда это мчится Ральф?
Когда все фотографии были просмотрены, Долли встала и обняла Дика за шею.
— Милый, это самый лучший подарок! Не знаю, как отблагодарить тебя.
— А как насчет поцелуя?
Не дожидаясь ответа, он обнял Долли и крепко поцеловал. Китти не выдержала и дернула мужчину за рукав.
— А когда настанет моя очередь?
Дик рассмеялся.
— Ты правильно мыслишь, малышка! — Он поцеловал Китти, нежно чмокнул в щечку Кэрол и крепко, по-мужски, пожал руку Клоду. Затем взглянул на Ральфа. — Ты уж извини, друг, но тебя я целовать не буду. Давай ограничимся пожатием лапы. Ладно?
Решив, что официальная часть окончена, Дик обернулся к Долли. Больше всего на свете он хотел сейчас остаться с ней вдвоем, но услышал за спиной дружный вздох: Китти и Кэрол явно ждали продолжения.
Флеминг, лукаво улыбнувшись, проговорил:
— На сегодня хватит, ребята. Ступайте погуляйте, а нам с вашей мамой надо наверстать упущенное. Давайте перенесем обмен любезностями на другой раз. Договорились?
Кэрол рассмеялась.
— Ладно, так и быть, подождем. Но мы еще вернемся за своими поцелуями!
Схватив за руки Китти и Клода, Кэрол повела их в дом.
Оставшись наконец наедине с Долли, Дик наклонился к ней, но она слегка отстранилась.
— В твоих идиллических фантазиях, дорогой, есть одна неувязка, вернее — даже три. Ты говорил, что не любишь детей, не так ли?
Дик с усмешкой кивнул.
— Ты все почти правильно вспомнила, любовь моя, но никакой неувязки здесь нет. Я действительно не люблю чужих детей. Но разве Китти, Клод и Кэрол мне чужие? Они наши дети, а это совсем другое дело!
Наконец губы их соединились, а сердца в унисон запели «Голубой блюз».