Камикадзе на прогулке - Олег Кукса

Но больно не было.

Насколько я понял по канонаде и летящим трассерам — сражались две соседние энергоколонии. Причем та, что с левой стороны ущелья — воевала за нас. А вот колония с правой стороны сконцентрировала огонь своих энерготурелей в основном на Светлане, а не на своих давних противниках-соседях. Видимо эти невидимые твари предполагали, что она намного опаснее уже давно известных соперников-соседей.

— Ну все, казззлы, вы докукарекались! — зло выкрикнула Светлана.

Перед ней замерцало что-то сияющее, и я вспомнил о совете Светланы. Ох — это действительно режет глаза! Но и с закрытыми глазами нарастающий рев бушующего перед Светланой энергомаховика не предвещал для наших противников ничего хорошего.

Наконец, жахнуло. Да как жахнуло! Ох, надо было бы и уши прикрыть. Я успел рассмотреть сквозь почти сомкнутые веки ослепляющий огненно-черный вал бушующей энергии, ударивший как цунами в правую сторону ущелья. Затем глянул на горящие, оплавленные каменные глыбы перед Светланой — на том месте, где был неведомый хищник, стащивший меня с ее плеч.

Около сотни метров перед нами пылали выжженной долиной смерти — до самого края ущелья. Черно-красным, почти невидимым пламенем-маревом. Не знаю — как может черное пламя быть ослепительным для глаз!? Но так и было.

Раздавались жуткие, нечеловеческие звуки-стоны. Там, кажется, все же кто-то уцелел.

А Светлана, перейдя за какие-то мгновения в невидимый диапазон, коротко разбежалась и взмыла вверх — я лишь успел разглядеть ее синеватый силуэт, когда она, подскочив на высоту метров в пятнадцать, обрушилась вниз, выставив перед собой лезвие своего горящего красно-черным маревом шестиметрового клинка. И все эти метры разящей энергии с огромной скоростью вонзились в основание одной из энерготурелей, которая всего несколько секунд назад вела огонь по Светлане. Снова раздался уже знакомый мне предсмертный вопль, уходящий в ультразвуковой диапазон.

Соседняя энерготурель, озлобленная смертью соседки, беспомощно била в силовой щит Светланы, но та даже не обращала на это внимания. Похоже, Светлана намеренно восполняла запасы растраченной энергии, потому что с каждым залпом, бьющим в ее силовой щит, ее энергонный клинок, вытащенный из земли, словно всасывал в себя энергию противника, раскаляясь аккумулированной энергией.

Энерготурель выдохлась, залпы были все слабее, били все реже. Это уже было отчаяние поражения. И когда Светлана призрачной тенью снова вознеслась над землей, повторяя комбоудар, ультразвуковой предсмертный крик раздался задолго до того, как огненный клинок ударил в земную твердь.

Внезапно все стихло. Не в кого больше было, видимо, больше стрелять. Только потрескивали раскаленные, кое где расплавленные камни. А жалобные, нечеловеческие звуки доносились как-то приглушенно, уходя в ультразвуковой диапазон. Десятки неведомых, нечеловеческих звуков-стонов, из-под земли — со всех сторон… И мне стало жутко — это сколько же невидимой дряни напихано в этом ущелье!? Я уже догадался, что во вроде бы безжизненных камнях кипела своя, невидимая для человеческого глаза жизнь. И сейчас я увидел только лишь маленький ее кусочек.

— Я что-то не слышу… есть еще желающие продолжить дискуссию? — гневно, презрительно процедила Светлана, тяжело дыша и оглядывая пылающую огненно-черным маревом долину. — Нет?

Горящая долина замолчала, даже стоны стихли. Только лишь потрескивали догорающие трава и кустарники.

— Вот и хорошо, — подвела итог Светлана, переходя в видимый диапазон. — Если еще раз попытаетесь сунуться на нейтральную тропу… вырежу всю энергоколонию… как этих ваших Зубаток и Мельницу. Эндестенд?

Снова — полная тишина. Даже хрипы и стоны на несколько секунд затихли. Кажется, кто-то наложил в штаны, даже если никогда их и не носил.

Подробнее — 2 ур. 34

Двухчасовая прогулка на спине у Светланы как-то расхолодила меня. Да, меня смущало то, что я оказался в такой ситуации. Обычно файтеры выносят гражданских из опасной зоны, а не наоборот. Если бы файтер тянул файтера — да никаких проблем, мы к этому относились очень просто. Наташа Климова, например, таскала грузы не меньше нашего, и никого это не смущало. Надо, значит, надо — и никто из наших амазонок не задавал глупых вопросов и не требовал для себя каких-то особых поблажек. Мы просто делаем в подобных случаях лучшее из того, что способны сделать, и все дела. И я почувствовал, что эта суровая девушка — той же породы. Делала для меня то, что могла сделать, без нытья и причитаний. Вот почему я полностью доверил свою жизнь этой хрупкой на вид девушке.

Одни лишь мертвые камни вокруг — огромные валуны и скалы. Изредка — мох и трава. Еще реже — заросли каких-то приземистых кустарников. Да парочка орлов, кружащих в небе над ущельем. Но, видимо, и Светлане в этом безжизненном на первый взгляд месте грозила опасность. Либо энергонные хищники посчитали утомленную изнурительным маршем девушку слишком легкой добычей и решились атаковать.

End 2ур. 34

Я посмотрел на обугленное, испепеленное деревцо-кустарник метрах в семидесяти от нас. Мало что от него осталось — мелкие ветки сгорели полностью и осыпались черным пеплом, летящим по воздуху. Отстался только обугленный, дымящийся костяк.

Я представил на мгновение, как этот испепеляющий огненно-черный вал в течении одной секунды проходит по людям, испепеляя и, окатывая их со скоростью, от которой не увернуться и не убежать… И куда бежать-то? По обугленным докрасна, оплавленным камням!? По горной долине, залитой огненно-черным маревом!? Далеко не убежишь, даже если будет чем бежать после первого же касания черно-огненного цунами…

Вон, значит, как они здесь воюют… Сурово…

Светлана вздогнула. Виновато опустила глаза. Затем увидела кровь на моем плече.

— Дэниел! — и она, немного прихрамывая, бросилась ко мне.

Я только сейчас обратил внимание на лужу крови под моими ногами. Кажется, меня тоже зацепило. Мой бронированный костюмчик честно прикидывался пуленепробиваемым, но, судя по разорванному, залитому кровью рукаву, местная артиллерия об этом не догадывалась. Хорошо еще, что пострадала парализованная правая рука — боли я не ощущал. И только сейчас заметил, что голова уже немного шумела от потери крови, обильно текущей из широкой рваной раны чуть выше локтя. Биофаги не справлялись, а размножиться, восстановить свою популяцию пока еще не успели. Первые малыши, прибывшие к месту ранения, пытались перекрыть кровотечение и затянуть разрыв перебитой артерии, но все же следовало потерпеть какое-то время.

— Да нормально, Света, — бодро ответил я, улыбаясь. — Просто царапина. Ты ее биоклеем из моей аптечки в рюкзачке залей — и все дела. Найди внутри белый такой тюбик и потяни его на себя — он и выйдет из гнезда.

— Да тут на пол-минутки делов-то, — не согласилась Света, закрывая рваную рану рукой.

Ну-ну, девушка — а как насчет дезинфекции ваших очаровательных пальчиков? Рваная рана ведь глубокая, до самой кости. И вы разве не боитесь перемазаться кровью?

Но Светлана, кажется, была не из белоручек, лаская, поглаживая рану, отчего было немного щекотно. Но боли не было. И ее полупрозрачная ладонь словно всасывала в себя всю мою кровь, очищая кожу.

— Перебитую вену я уже… Ну вот… Даже шрама не останется.

Светлана убрала свою полупрозрачную, с синеватым отливом ладонь.

Рана исчезла. Действительно, даже шрама не осталось, не то, что следов крови. Ладошка Светланы впитала в себя драгоценную жидкость до последней молекулы и передала ее обратно в вену, потому что я заметил телеметрией резкое увеличение кровяного давления, возвращающегося в норму.

— А-а-а? — мои глаза полезли на лоб, глядя на рану.

— Что-то не так? — Светлана не поняла и испуганно затараторила. — Рана все еще болит!? Я сейчас, Дэниел, сейчас — потерпи!

Вместе с этим она суетливо, обеспокоенно напряглась, снова ощупывая своей полупрозрачной ладонью место бывшей раны. Затем, ничего не понимая, очаровательная блондинка наморщила свой лобик.

Небось искала — ну где же она напортачила!? Где же, где!?

А искать-то — нечего. Рана просто исчезла. Тотально исцелена. Даже шрама не осталось.

— Да все в порядке, Света! Ничего не болит, — наконец, выдавил я.

И девушка успокоилась. Улыбнулась.

— Уфф, слава Богу! А я-то… Думала — нервные ткани рядом с артерией тебе не так залечила! Я ведь спешила. Хм… — она смущенно захлопала глазами и виновато, сконфуженно добавила. — Просто у тебя было такое лицо…

Мда. Когда рваная рана на твоем плече исчезает за несколько мгновений — почему-то считается, что при этом я не могу удивиться. Куда катится этот мир?

Ладно, вставим сведенную от удивления челюсть на место и состроим невозмутимый вид.