Росич. Книга 2. Мы наш, мы новый - Константин Калбанов

Но что это? Один из русских кораблей постепенно вырывается вперед. Его маневры… Да, нет же. Не учат такому ни в каких флотах мира. При эдакой манере не нужно будет никаких японских снарядов, он сам опрокинется. Но вот не опрокидывается. В нарушение всех наставлений. В нарушение всех научных выкладок и практического опыта, он словно птица бьющаяся в клетке, то мечется, то несется по направлению к противнику, то отворачивает от него. Совершает опаснейшие повороты, с опасными кренами на немыслимой для этого скорости. Под суд шельмеца. Но молодец.

— Дмитриев пошел. — Эссен ни на минуту не отрывается от окуляров бинокля.

— Перевернется. — Возбужденно вторит ему Шенснович, командир "Ретвизана".

— Не выдержал. — Мрачно говорит командир "Аскольда", Граматчиков.

— Немудрено, у него преимущество в ходе узлов на шесть. — Подводит итог присутствующий здесь же Науменко.

Поставленный им дым, расползается довольно широкой полосой, прикрывая идущих следом. Японцы стали заметно мазать, вот только и канонерки теряют из виду сразу три крейсера, но один из неповрежденных все еще им хорошо виден, хотя он и подальше остальных. Огонь тут же сосредотачивается на нем.

Японцы отходят, стараясь держать между собой и миноносцами минное заграждение, а также иметь прикрытие от дымовой завесы, поставленной безумцем устремившимся в атаку, оторвавшись от остальных. Чтобы атаковать японцев, русским придется обходить свои же мины. Так и происходит, корабли начинают отворачивать в сторону, обходя постановку со стороны берега. Вот только не все.

"Лейтенант Бураков" рвется вперед словно взбесился. Господи, да при такой манере хода у него нет никаких шансов проскочить мины, скорее уж схлопотать не одну, а две. Но Дмитриев словно позабыл обо всем, упорно рвется в атаку. По нему садят из всех орудий уже два корабля. Несмотря на то, что по по одному из крейсеров открыли огонь канонерки, ни одно его орудие не отвлекается на них. Японцы видят только миноносцы. Уж лучше получить несколько попаданий девятидюймовых орудий, чем одну мину.

Немного в стороне разгорелась горячая баталия между восемью миноносцами, которые позабыв обо всем рвут друг друга на части. Вот на одном из русских кораблей начался пожар. Ему бы выйти из боя, справиться с огнем, но куда там. Науменко с замирающим сердцем следит за этим миноносцем. Что и говорить, "Страшный" в своем репертуаре, на острие атаке и в самом пекле, вот и огребает по полной. Но Малеев и не думает выходить из боя. С пожаром разбираются на ходу, не прекращая жаркой схватки, паля из всего, из чего только можно. Там уже форменная свалка, расстояния доходят до одного, а то и менее, иной раз миноносцы проходят едва не впритирку. В мощный бинокль видно как беснуется пламя на стволах пулеметов, поливающих свинцовым дождем всех, кто только попадается в поле зрения. Если при помощи оптики еще можно разобрать, где свои, а где чужие, то при простом взгляде это уже невозможно, сплошная мешанина из кораблей, беспрестанно мечущихся среди себе подобных. Бардак.

Тем временем "Лейтенант Бураков" прорывается сквозь линию мин, это уже очевидно. Храбрым бог помогает. Вот он уже приблизился на дистанцию выстрела, делает доворот, на этот раз рулевой ведет корабль плавно, не иначе как решили использовать свой единственный минный аппарат. Он движется так с десяток секунд, вокруг рвутся снаряды и наконец сразу три попадания один за другим, в довершение рявкает главный калибр, который легко отличим среди беспрерывного грохота отдаленной канонады. Снаряд попадает в носовую часть, кораблик вздрагивает, а затем стремительно на ровном киле уходит под воду, словно подводная лодка, когда он практически уходит под воду, вода вокруг вскипает и все заволакивает паром, словно взорвалась мина, не иначе вода добралась до котлов и они взорвались. Спасся ли кто там? Вряд ли. Слишком все быстро произошло.

Один из миноносцев вырвавшись вперед ставит дымовую завесу. Сам он весь на виду, но за дымным шлейфом укрываются от японских комендоров остальные и те начинают безбожно мазать. Слишком стремительно меняется ситуация, установки которые имели место при предыдущем залпе, при следующем уже никуда не годятся. Вот головной миноносец получает несколько попаданий кряду и начинает быстро крениться на правый борт. Скорость падает, видать не одна пробоина там, затем раздается отдаленный, но опять таки выделяющийся на общем фоне хлопок, миноносец окутывается белым дымом… Да нет, не дымом, а скорее паром. Забортная вода добралась до котлов и те взорвались. Еще немного и русский кораблик переламывается на две части и словно складываясь уходит по воду задрав нос и корму. О судьбе машинной команды думать не хочется.

Русские вновь вырываются из дымного облака и японцы начинают бить прицельно. Но на корме ставшего первым вспухает черное облако, которое разрастается и превращается в дымный шлейф, низко стелящийся над водой. Теперь уже он цель номер один, принимая на себя удар он прикрывает остальных.

На одном из крейсеров начинается пожар. В добавок к этому, одна из труб переламывается и палубу заволакивает дымом еще гуще. Там сейчас празднует бал хаос. Молодцы канонерки. Задали таки перцу японцам. Просто великолепная стрельба. Крейсер заволокло дымом настолько, что комендорам ничего не видно. Дымы поставленные погибшим "Бураковым" рассеялись и канонерки переносят огонь на броненосец. Но затем спешно переводят его на пока еще не пострадавший крейсер. Незачем стрелять по бронированному монстру, с сомнительным удовольствием испытать на прочность его броню. Тем более, что свое он все одно получил.

Дмитриев на дне морском наверное сейчас на пупе извертелся, от охватившей его радости, если мертвые вообще способны что-нибудь видеть и чувствовать, то это несомненно так. Русские моряки успели таки выпустить мину, мало того выпустить грамотно. Под правым бортом бронированного монстра, взметнулся водяной столб, якорных мин там не должно было быть, а стало быть это может быть только самодвижущаяся и выпустить ее кроме погибшего кораблика некому.

Тем временем, в мешанине из миноносцев, поле боя осталось за русскими. Относительно конечно. Японцы умудрились метко выпустить мину и подорвать один из русских миноносцев, но затем стали выходить из боя и оттягиваться к крейсерам. Подбитый миноносец сильно осев на нос, взял курс к Артуру. А что ему еще оставалось делать, тут дойти бы, хоть до какой мели, чтобы пузыри не пустить. Остальные три поковыляли, по-другому и не скажешь, в погоню за японцами, продолжая садить из всех орудий. Впрочем, примерно половина орудий повыходила из строя, так что огонь назвать сильным можно было только с большой натяжкой. Опять же скорее всего случились большие потери среди экипажей, так что скорострельность значительно снизилась. По-хорошему, японцы вчистую обыграли русских. Может сказалось преимущество в артиллерии, может они оказались более удачливы, а может все же за это время успели приобрести столь важный боевой опыт. Как бы то ни было, но будь ситуация иной, об отступлении с их стороны говорить было бы рано. Но общая ситуация складывалась не в их пользу. Один из броненосцев уже затонул, второй неуклонно двигался в том же направлении, хотя из боя не выходил и продолжал вести огонь по русским, только носовая башня развернулась по направлении к русским канонеркам и время от времени выпускала по ним снаряды, пока безрезультатно. Два крейсера были сильно повреждены, по третьему сейчас усиленно вели огонь канонерки, засыпая его снарядами, падающими в опасной близости.

Японские миноносники также не забывали огрызаться на отходных курсах и вскоре даже добились попадания, и опять в "Страшного", который несмотря на повреждения все еще умудрялся держать самую высокую скорость среди преследующих.

Подвела японцев спешка. Они слишком рано отвернули на сближение со своими кораблями. По иронии судьбы, идущий крайним слева миноносец наскочил на последнюю в ряду мину и сразу же потерял возможность передвигаться. Русские тут же сосредоточили огонь на остальных миноносцах стремясь во что бы то ни стало отогнать их от поврежденного собрата. И те были вынуждены оставить его, так как основная масса миноносцев прорвалась таки к крейсерам.

Миноносцы носились как оглашенные, ну относительно так, кружа вокруг крейсеров и выпуская по ним мины. Какая это была по счету мина было не ясно, но она достигла таки цели и подорвавшийся ранее крейсер огреб еще один гостинец ниже ватерлинии, да еще и по уже пострадавшему борту. Если бы удар пришелся по уже затопленным отсекам, то может и ничего, как-нибудь продержался бы, но похоже пострадал еще сухой отсек, так как крейсер начал быстро крениться, уже и не помышляя ни о каком бое.

Как ни спешили японские миноносники, но помочь крейсерам они уже не могли. Не пострадавший крейсер, получил-таки одно попадание девятидюймовым снарядом, но на этом его несчастья закончились, так как он решил отходить, начав развивать максимальную скорость. Пострадавший от артиллерийского огня его собрат уже справился с пожаром и пытался угнаться за ним, но сильно потерял в ходе а потому его начали терзать в конец осатаневшие русские миноносники. Итог борьбы – сильно поврежденные два русских миноносца и три мины достигшие своей цели. В подобной ситуации японские миноносцы предпочли присоединиться к уже удаляющемуся на всех парах крейсеру.