О мертвых - ни слова - Варвара Клюева

- А вот этого убийца не знал. Интересно, куда он влез сначала: к Великовичу или к тебе? Если к Великовичу, то, выходит, его постигла неудача. Печальный конец, не правда ли, Сергей?

Несколько секунд Архангельский колебался в выборе линии поведения, но потом справедливо решил, что изображать полное непонимание неразумно. Хорошо его зная, мы бы сочли эту неожиданную тупость еще одним подтверждением своей гипотезы. Поэтому Серж "прозрел":

- Вы подозреваете... меня? - спросил он с прекрасно разыгранным недоверием.

- Да, - просто ответил Марк и объяснил почему.

Серж выслушал его с бесстрастным лицом, ни разу не перебив.

- Понятно, - сказал он после минутного молчания. - Все это звучит достаточно разумно. Даже жаль вас разочаровывать, ребята, но ничего не попишешь: вы пришли не по адресу.

И тут Марк сблефовал еще раз, да так удачно, что мое уважение к нему возросло до небес.

- Ну, извини. Понимаешь, у нас ведь была возможность проверить свою догадку, но для этого пришлось бы привлечь милицию, а нам хотелось дать тебе шанс явиться к ним самому. Но если ты не убивал, тогда, конечно...

Нервы у Сержа не выдержали.

- Какая возможность? - перебил он Марка.

- Отпечатки пальцев, - небрежно бросил тот. - Конечно, профессионал обыскивал бы квартиры в перчатках, но наш-то убийца - дилетант. Работать в перчатках ему наверняка несподручно. Скорее всего, он понадеялся, что следов его вторжения никто не заметит. Это ведь только у тебя он допустил грубую оплошность, подняв мусорное ведро, а в остальных случаях действовал куда аккуратнее. Если бы не Лешина память...

- Вы думаете, отпечатки до сих пор сохранились? - Серж едва заметно прикусил губу, мысленно проклиная себя за несдержанность.

- У Великовича вряд ли, - подумав, ответил Марк. - Все-таки семья из четырех человек, и со среды все старательно хватаются за разные поверхности. Но у Леши - наверняка. Обнаружив следы чужого присутствия, он уехал к Варваре и больше не возвращался. А на клавиатуре у него такие прозрачные пленочки знаешь, с русскими буквами? На них отпечатки пальцев должны сохраниться прекрасно.

На сей раз Серж закусил губу уже не таясь. Минуты три он напряженно обдумывал услышанное, потом вздохнул и поднял глаза.

- Я надеялся, что эта постыдная тайна умрет вместе со мной. Но никуда не денешься, придется сознаться. Понимаете, у меня с детства есть скверная привычка, нечто сродни клептомании. Я обожаю проникать тайком в жилища знакомых людей. Знаю, что это некрасиво, мерзко, но ничего не могу с собой поделать. Да, я действительно побывал у Леши и Лёнича без их ведома и про перевернутое мусорное ведро сказал неправду, признаю. Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь догадался о моем пороке. Я очень виноват перед вами, ведь из-за меня вы пошли по ложному пути.

- И ты надеешься, что мы поверим в эту чушь? - вскричал Прошка.

- Не надеюсь, - печально признал Серж. - Но правда именно такова.

Мы обреченно переглянулись. Было ясно, что Архангельский от этой версии не отступит. Он сказал свое последнее слово, а у нас не осталось козырей, чтобы его дожать.

Марк первым поднялся с кресла.

- Что ж, - сказал он, принимая поражение. - Возможно, тебе и удастся убедить в этом милицию с прокуратурой. Но мы останемся при своем мнении и вряд ли будем скрывать его от других.

Серж тоже встал.

- Ваше право, - сухо ответил он, улыбнувшись одними губами.

- Черт! Черт! Черт! - бушевал Прошка, когда мы садились в "Запорожец". Все напрасно! Могли бы и не стараться! Ну знаем мы убийцу, и что толку? Все равно нас затаскают на Петровку и в прокуратуру. Будут допрашивать, подозревать! И Машенька все узнает...

Я уже собиралась захлопнуть за собой дверцу, но последний Прошкин крик души подействовал на меня, точно удар бича. Содрогнувшись, я как ошпаренная выскочила из машины, крикнула: "Ждите меня здесь!" - и рванула к подъезду Архангельского. Леша дернулся было следом, но Марк ухватил его за руку и удержал на месте.

Я ворвалась к Архангельскому злая, как все демоны преисподней, вместе взятые, но стоило мне увидеть выражение его лица, и вся злость улетучилась. Он улыбался мне - грустно и понимающе.

- Я знал, что ты вернешься, солнышко. Ты же не можешь оставить все, как есть, когда твоим друзьям грозит несколько неприятных минут в обществе следователя. Вот если бы они не попадали под подозрение, ты бы и пальцем о палец не ударила бы, правда? Даже будь сама подозреваемой номер один. Какой же я был кретин! Почему не подсуетился пятнадцать лет назад, не затесался в вашу теплую компанию? Теперь мне был бы сам черт не брат. Ах да, меня же невзлюбил Марк!

- За что, кстати? - не сумела я сдержать любопытства.

- Ты не поверишь, ласточка! За какую-то дурацкую шутку. Я уж и забыл за какую, но твердо помню, что совершенно безобидную.

- Понятно. Марк у нас очень ранимый. Нужно знать его как облупленного, чтобы случайно не зацепить одну из его многочисленных больных мозолей.

- Я так и думал. Может, пойдем на кухню, выпьем кофейку? Или ты побоишься принять чашку из рук убийцы?

- Не побоюсь. - Я решительно сбросила ботинки и сняла куртку. - Должна ли я расценивать твою последнюю фразу как признание? Или это всего лишь легкий сарказм?

- Какой уж тут сарказм! - вздохнул Серж. - Пошли, поговорим.

Мы вошли в светлую, прекрасно оборудованную кухню, которой гордилась бы любая хозяйка. Я села за стол на угловой диванчик, а Серж принялся возиться с кофеваркой. Он не спешил приступить к исповеди, и я его не подгоняла. Но наконец кофе был готов, Серж поставил на стол две полупрозрачные фарфоровые чашечки, молочник со сливками, вазочку с печеньем, сахарницу и сел напротив меня.

- Скажи, почему ты поверила, что убийца - я?

- А это важно? Впрочем, мне все равно - скажу. Сначала, пока мы еще не додумались до мотива, ни одна кандидатура не устраивала меня с психологической точки зрения. Лёнич слишком порядочен, Игорек избрал бы другой способ и, уж во всяком случае, не допустил бы, чтобы подозрение пало на других, Глыба плохой актер и неизбежно выдал бы себя вчера, когда мы ездили выколачивать из него признание, а ты не стал бы убивать убогого неудачника. Но как только мы догадались о программах, сомнений у меня не осталось. Да, ты никогда бы не стал сводить счеты с Мефодием-неудачником, но с Мефодием - будущим миллионером и признанным гением - вполне вероятно. Правда, мне не хочется верить, что тобой двигала жажда наживы. Видно, крепко он тебя обидел. Ведь не убил же ты его только из-за каких-то денег!

- Из-за каких-то! Ты знаешь, о каких деньгах идет речь? У Мефодия было много занятных идей, но все так, игрушки. А вот его программа защиты от взлома потянула бы на семизначную сумму. Когда в январе он пришел ко мне и предложил партнерство, я отнесся к его идее без энтузиазма. Мефодий заметил мою нерешительность и страшно обиделся. Предложил мне запустить на исполнение программу с его дискеты и в ответ на запрос указать пару файлов, к которым я хотел бы закрыть доступ. А потом позвать хоть свору суперпрограммистов, чтобы они попробовали туда влезть. Я согласился, затем перекачал закрытые файлы на свою дискету и заключил пари один к десяти с ведущим программистом конкурирующей фирмы. В былые времена он как раз баловался взломом защиты всевозможных пакетов и игр. Через неделю знакомый сдался...

Программа работала, но для рынка оставалась сырьем. Мефодий собирался привести свое творение в божеский вид, сделать хороший интерфейс, дизайн, и все сам - никому не доверял. Я подписал с ним контракт, а спустя три недели полетел по делам в Америку и повторил фокус с пари уже там - дискета была у меня при себе. Американские фирмачи чуть из штанов не повыпрыгивали. Банки ежегодно теряют из-за хакеров колоссальные суммы денег. За непробиваемую защиту банкиры готовы душу заложить. Мне стоило немалого труда убедить американцев, что я пошутил - подсунул им дефектные файлы. Иначе они бы меня оттуда живым не выпустили.

- Значит, ты распространял слухи о недееспособности Мефодия намеренно? Помнишь сказку насчет приглашенного юриста, который якобы убеждал Мефодия показать тебе результаты своего труда? Неужели ты уже тогда планировал убийство?

- Господь с тобой! Нет, конечно! Я изворачивался, как мог, ради самого же Мефодия. У него буквально поджилки тряслись от страха, как бы кто не проведал о его близости к успеху. Он предпочитал, чтобы над ним смеялись, лишь бы не обокрали.

- Почему тогда он доверился тебе?

- От безысходности. К тому времени его уже повыгоняли отовсюду, откуда только можно, и ему нужны были деньги - снимать жилье. Как потом оказалось, его даже ради платы за квартиру терпеть не желали. Хозяин, у которого Мефодий снял комнату, выгнал его с милицией. Пришлось поселить его у себя.

- Но почему его выгнал ты? Почему перестал платить? Ведь ты же знал, что программа существует!

Серж горько усмехнулся: