Пепел богов. Трилогия (СИ) - Малицкий Сергей Вацлавович

— Что они говорят? — прошептал Лук.

— Радуются, — прошипела сквозь стиснутые зубы Хасми. — Говорят, что мне понравилось, и я привела с собой двух подружек.

— Они думают, что ты моя сестра, — прошептала подрагивающими губами Луку Нега.

— Теперь нужно поклониться, — пробормотала Хасми. И добавила сквозь зубы: — Не повезло. Дозор из того самого племени.

Спутники остановились в пяти шагах от старшего дозора и склонили головы. Старший подошел к Хасми, наклонился к ее уху, что-то проговорил, почти прокричал, и положил руку на грудь. Лук начал выпрямляться, но замер, уставившись на четверку некуманза, которые выставили перед собой копья. В руках воинов, стоявших на валунах, заскрипели луки. Великан, вставший за спиной старшего, расхохотался. Вожак ответил ему что-то, продолжая мять грудь Хасми, и вытянул вторую руку, показывая на Негу.

Это было последним, что он сделал. Охотница всадила ему нож под ребра. Вожак захрипел, навалился на Хасми, обнимая ее, но дальнейшего Лук не увидел. Лепестки копий блеснули перед его грудью и, уходя от мгновенных уколов, он покатился под ноги великану, рассчитывая полоснуть его клинком по голеням, но не успел. Тот не стал ждать, когда юркий чужеземец выдернет меч из ножен. Он ударил ногой. И все погасло.

Лук пришел в себя от мучительной боли. Болело все — спина, руки, ноги, голова, но сильнее всего — живот. Он изогнулся, исторгнул из себя съеденную с утра кашу, с трудом открыл глаза.

Он лежал там же, где и попытался совершить тот самый неудавшийся кувырок. Перед ним лежали два трупа, прикрытые снятым с кольев тентом. Лук похолодел, с трудом поднялся на локте, оглянулся, насколько позволяла почти не гнущаяся шея. Нега и Хасми сидели у одного из валунов. Их руки были притянуты к толстой жерди так, что казалось, что они обнимают друг друга. Губы девушек были разбиты, на лицах темнели кровоподтеки. Нега была обнажена по пояс, но ее грудь заливала кровь. В плече девчонки торчал обломок стрелы. Глаза названой сестры Лука были наполнены ужасом и болью. Глаза Хасми — ненавистью. Над ними восседал великан. В руках его был кажущийся потешным клинок Лука. Тут же лежали нож Лука, копье Хасми, луки девушек, кинжалы и начиненный ножами кожаный жилет Саманы.

— Добыча! — коверкая слово, произнес великан и направил клинок в сторону Лука. — Ты — умирать. Позже умирать. Долго умирать. Они, — расплылся в улыбке, посмотрев на девушек, — жить. Весело и недолго.

Лук приподнялся еще повыше. Все той же игрой забавлялись четверо воинов. Двух лучников не было. Если один из них лежал рядом с вожаком дозора под тентом, тогда второй, скорее всего, отправился хвалиться добычей в стойбище.

— Сколько тут лиг? — прохрипел Лук, сплевывая рвоту.

— С пяток, — скривила разбитые губы Хасми. — Ты бы придумал что-нибудь, парень, а то ведь я умру от зависти, если тебя сейчас прикончат.

Лук посмотрел на небо. Судя по расположению солнечного пятна на красном небосводе, гонец преодолел уже половину пути. Конечно, если он бежал.

— А сколько лиг до того места, где мы должны были замочить ноги? — спросил он, вставая на колени.

— Одна лига, — ответила Хасми. — Ты что задумал?

— Хочу позабавиться, — прохрипел Лук.

Четверка воинов принялась хохотать. Наверное, со стороны это и в самом деле выглядело смешным. Чуть живой парень, почти подросток, поднялся на дрожащие ноги и стал медленно размахивать перед собой кулаками, почти как мастер площадного боя с голыми руками. Неизвестно, знали ли что-нибудь некуманза о кулачных схватках, но жест Лука, которым он подзывал к себе великана, не оставлял сомнений — недобитый доходяга собирается на последний бой.

— Не советую, — сплюнула кровавый сгусток Хасми. — Второго удара этого мальчика ты не переживешь.

«Мальчик» довольно рыгнул, с трудом стянул ремень Лука на объемном, напоминающем гранитную плиту животе, вставил в ножны клинок, похлопал оружием по бедру. Потом наклонился и, не сводя прищуренного взгляда с лица Лука, погладил Негу по окровавленной груди, щелкнул пальцем по обломку стрелы. Она вздрогнула и обмякла. Лук заскрипел зубами, но продолжил подзывать великана. И тогда тот встал.

Теперь, когда Лук стоял на согнутых ногах, казалось, что великан выше его ростом в два раза. Но некуманза недолго возвышался, выпрямившись во весь рост. Он сделал шаг вперед, согнул колени, выставил вперед плечо и тоже начал рассекать воздух кулаками. Да, гигант был знаком с кулачным боем. Жаль только, что сам Лук никогда им не увлекался. Не было времени. Курант обучал их другому. В том числе и умению всякое падение на публике, даже падение с каната или шеста, переносить с наименьшими потерями, не сбивать дыхание, уметь превращать тело, когда это нужно, во что-то мягкое и упругое. Теперь для Лука главным было не дать одному из этих кулаков попасть в подбородок. И в грудь тоже. Ладно, если только ребра переломает, так ведь и сердце сплющит. Принимать удар нужно в плечо. В левое плечо. Даже если сломает, останется еще правое. Главное — сохранить правую руку. Вот он, меч, покачивается у дикаря на бедре.

Великан ударил ногой. Лук успел сложиться, подставить под напоминающую бревно голень сложенные крестом предплечья, но удар все равно достиг цели и окончательно вывернул желудок парня наизнанку. Перед глазами замелькали цветные круги, Лук задохнулся, но уроки Куранта не прошли даром. Полураздавленный и униженный, лежа на пыльных камнях, он все еще мог двигаться. Главное, чтобы великан, который оглашал окрестности дозора громким хохотом, не решил убить его сразу.

Лук помахал рукой, пробормотал, глотая кровь:

— Еще не все, еще не все… — Заковырялся, подтягивая колени к груди, и вдруг нащупал в голенище рукоять каменного ножа. Нащупал и замер.

— Ну? — Некуманза подошел вплотную, легонько пнул твердыми, словно выкованными из железа пальцами ноги Лука в бок и повторил его же приглашающий жест. — Еще не все? Или уже все? Я недолго ждать.

Выпрямился и занес над головой Лука огромную ступню.

Приемный сын Куранта распрямился, как пружина. Показавшаяся ему горячей рукоять ножа словно приросла к ладони. Сама ладонь будто выросла на длину лезвия, и, издав сдавленный рык или хрип, Лук полоснул стеклянным лезвием по внутренней стороне бедра великана. В следующее мгновение поток крови едва не заставил его захлебнуться. В нос ударила вонь паленой плоти. Поднявшись, уже с мечом в руке, Лук увидел убегающую в сторону ущелья четверку.

— Ты бы поторопился, — закашлялась Хасми. — Нам в ту же сторону.

Стрела пробила плечо Неги насквозь. Кожу на спине пришлось чуть надрезать, чтобы вытянуть костяной наконечник, а за ним и обломок древка наружу через спину. Хасми понюхала окровавленные зубцы и облегченно вздохнула:

— Вроде бы не отравленная, но крови она потеряла много. Так что уж не спускай с нее глаз. И рук…

— И рук? — растерянно пробормотал Лук, перематывая рану тряпьем с вложенным под него каким-то снадобьем.

— Плыть-то она сама не сможет, — объяснила Хасми. — Левая рука у нее не скоро заработает. Быстрее, парень, быстрее. Натягивай на нее курточку, а жилетку ее с ножами в мешок. И нож этот, что нас выручил, тоже в мешок. Да перетяни на груди, перетяни. Меч из ножен не выпадет? Ты как сам-то? Плыть сможешь?

Лук с трудом поднял глаза. Нега уже пришла в себя, но смотрела на него с такой усталостью, словно просила не трогать ее, оставить вот здесь, на камнях.

— Не попала, — прошептана она чуть слышно минуту назад. — Одного убила, а второму попала в плечо. Но стрелу он все равно выпустил. Но если бы не попала ему в плечо, то и он попал бы… не в плечо.

У великана была отсечена нога. Вся нога, вместе с частью ягодицы. Срез напоминал ожог, в то время как Лук должен был всего лишь рассечь дикарю ляжку. Он очень хотел нанести ему смертельную рану, но уж отрубить ногу… да еще ножом, длина лезвия которого чуть длиннее ширины ладони… Повезло еще, что великан упал не сразу, так и умер, стоя на одной ноге, а потом повалился навзничь.