Авиатор: назад в СССР 7 - Михаил Дорин

уж как-нибудь сам. Не рискуй зря, — похлопал меня по плечу Гаврюк, собрал свои принадлежности в папку и вышел из класса.

Причина его столь быстрого ухода была понятна. К штабу приближалась толпа после обеда. Сейчас наверняка будет разбор полётов, а может и уточнение задачи на завтрашний день.

О Валере никто и слова не сказал. Томин же продолжил рассказывать весь план операции.

— Время «Ч» у нас от момента начала операции плюс 20 минут. У дальней авиации — плюс 30, — рассказывал Валерий Алексеевич план на завтра. — Завтра прибудет заместитель министра обороны маршал Ахромеев и с ним главком ВВС Кутахов.

В классе начался недовольный шёпот. Все уже представили себе масштаб построений, которые будут организованы политотделом армии.

— Чего зашептались? — громко спросил Томин. — Не будет построений, если вы за них переживаете. Всё будет очень скрытно. В этой операции показательных мероприятий не будет. Личное распоряжение Ахромеева.

Теперь в классе все были довольны.

Разбор сегодняшних полётов сделали формально. На мои претензии к состоянию самолёта, который чудом не развалился в воздухе, Гнётов ничего не сказал. Мол, борт облетали и по документам он в строю.

— Вы сами в нём сидели, Григорий Максимович? — спросил я, говоря чуть громче, поскольку за окном начал нарастать гул вертолётов.

— Нет. Это твой самолёт. Вот и следи, чтобы завтра он был готов к полёту. Если ты не полетишь на нём, найдутся те, кто слетает. Тогда и посмотрим, что на это скажет командир, когда в очередной раз будет тебя нахваливать, — ехидно заулыбался Гнётов, сощурившись от солнца, светившего в окно.

Опять он вернулся в состояние козла. Я уже начал думать, что он стал ровным парнем.

— А вам завидно, судя по всему? — спросил я.

— Нет. Просто тебе нужно слегка убавить свой пыл. Ты слишком стал заметной фигурой. Можешь повторить судьбу своего командира звена, который струсил, — издевательским тоном произнёс Гнётов.

Хотелось бы ударить его сейчас между глаз, чтоб слегка осел. Но тогда осадят меня.

Григорий Максимович вышел из класса практически самым крайним. Остались только я и Мендель, который что-то подсчитывал на маленьких счётах.

— Зря ты, Серый, так с ним. Он скоро комэской станет, а ты с ним споришь, — заметил Паша, записав какую-то цифру на листок.

— Ну я не как ты. Подлизываться не умею, — решил я напомнить Менделю, как он стал с Гнётовым частенько перешёптываться.

— Это называется гибкость в общении, — заметил Паша. — Тебе стоило бы поучиться.

— Было бы чему. А ты мне не расскажешь кое о чём? — спросил я и готовился уже задать вопрос про встречу с афганцем.

— И о чём? — поинтересовался Паша, но вопрос задать я не успел.

Дверь в класс снова открылась, и в помещения быстро вернулся весь лётный состав. Будто бы каждый из лётчиков стремился занять место получше. Просочился ещё один человек в песочной форме и кедах «Динамо». Тот самый командир одного из отрядов «Каскада», который не очень любит авиацию. Следом за ним вбежал и Томин, который начал с порога раздавать фотопланшеты и задачи.

— Так, время «Ч» наступило. Вертолёты уже пошли. Дальняя авиация начала подготовку, — сказал командир и продолжил объяснять задачу.

Видимо, погода улучшилась, а раз высокое командование уже на своих местах, надо начинать. Техника и так всегда готова к вылету. И главное, что это для нас самих неожиданно. Возможно, и для духов станет неожиданным.

— Мы действуем в районе двух горных хребтов, указанных генералом Хрековым. Шаршари утюжат с аэродрома Калаи-Мор. Всё одновременно, сразу на двух направлениях, — серьёзным тоном говорил командир.

Как мне кажется, сейчас Томин переживает за успех. Пускай и местность, по которой нам предстоит работать намного меньше Панджшера, но ставка здесь гораздо выше.

— Командир, а в чём такая спешка? Границу постоянно держат под своим контролем афганцы. Полевые командиры убиты. Им некуда деваться. Там остались разрозненные группы, — выдал длинную речь Гусько.

— А кто вам сказал, что они убиты? — прозвучал голос из дальнего конца класса.

— Хто это? — удивился Гусько, медленно поворачиваясь назад.

— Кто не знает, я представлю. Товарищ Буханкин здесь, чтобы скорректировать наши действия по целям в районе гор Тарака, — объяснил Томин. — Прошу любить и жаловать, Евгений Савельевич, — настоятельно рекомендовал нашему замполиту командир.

Буханкин вышел к доске и показал район, где предварительно будут работать группы «Каскада».

— Позывной у них «Карпаты». Шаршари вас не интересует, там будут работать другие. Связь с авианаводчиком на канале 126.0, резервная 135.0, — начал доводить данные Буханкин, но Гусько игнорировал его. — А вам это не нужно? — спросил разведчик у замполита.

— Я всё запомню. Так что там с полевыми командирами? — спросил Савельевич.

— Всё очень просто — два «льва» Масуд и Исмаил живы и руководят своими отрядами.

Вот же твари живучие! Сколько же можно их было бомбить?

— Как вообще можно было выжить после нашего удара? — спросил командир штурмовиков Афанасьев.

— И почему, ядрёная кочерга, я об этом не знаю? — выругался Томин. Значит, и он не знал о том, что Туран Исмаил и Шах Масуд живы.

— Товарищ полковник, было на то основание, — сказал Буханкин и проследовал на своё место.

В воздух стали подниматься первые вертолёты, которые должны были высадить отряды «Каскада». Наши самолёты были уже готовы к вылету, но команды на запуск не поступало.

Серые тучи, которыми было затянуто всё небо, растворились под яркими лучами солнца. Моментально вся влага на бетоне и поверхностях крылатых машин начала высыхать. Да и в кожаной куртке стало жарко.

— Елисеевич, подойди, пожалуйста, — подозвал я Дубка, который стоял рядом с моим новым МиГом и проверял крепления реактивных снарядов С-24.

Я снял с себя куртку и повесил на плечи своему технику. Размерчик явно не его, но в качестве небольшого полотенца для гиганта в самый раз.

— Вспотел-с? — весело спросил у меня на старый манер Дубок.

— Есть такое, Елисеевич. Ничего не скручивал у самолёта? — спросил я.

— Да когда ж тут успеешь?! Ты в штаб пошёл, а нам сразу объявили подготовку. Тебе вон сказали большие «карандаши» подвесить, — назвал Дубок так на профессиональном жаргоне реактивные снаряды.

— Понятно. В помощь бы кого позвал, — сказал я и пошёл с Елисеевичем к стремянке.

— Неа. Я тебя сам всегда отправляю. Ракеты мне помогли подвесить, а дальше я уже сам. Пришлось даже одного балбеса отогнать, который неправильно закручивал и в кабину полез без меня, — улыбнулся Дубок, залез на стремянку и одной рукой посадил меня в кабину. — Ты часом не качаешься? Тяжелее стало тебя усаживать.

— Это ты просто стареешь. Всем бы к твоим годам такую силу иметь. Так что, отогнал нарушителя? — спросил я.

— Да. Хотел ему зубы выбить его металлические, да он смылся очень быстро.

— Металлические зубы? — уточнил я.

— Ага, — кивнул Дубок, протягивая мне конфету. — Он у Петровича Гаврюка обслуживает самолёт, да