Симфония любви - Кэтрин Сатклифф

Глупая девчонка.

И еще она вспоминала, как он обнял ее тогда, возле пианино. Его объятие было таким нежным, что она прямо-таки растаяла от тепла его рук и тела.

Вероятно, напряжение последних недель совсем расстроило ее нервы.

А воспоминания о том, как ее рука лежала у него между ног, ощущение жара и…

– Мисс Эштон, вы идете? – послышался голос врача из комнаты Салтердона.

Мария перевела дыхание. Не заболевает ли она? Все тело дрожало, как в лихорадке.

Комната встретила ее резким запахом лекарств, от которых щипало в носу и слезились глаза. Вокруг кровати Салтердона, придвинутой к гудящему камину, были разложены красные горячие угли. Рядом стояла Молли, готовясь вылить на них едко пахнущую жидкость. Угли шипели, и от них поднимался пар.

– Идите сюда, мисс Эштон, – позвал Эдкам. – Быстрее.

Мария осторожно пробралась сквозь клубы пара к столику, куда указал Эдкам, и поставила на него поднос с инструментами. Затем она повернулась к кровати и замерла.

– Герцогиня говорила, что вы ухаживали за больным братом, – сказал Эдкам, выливая себе на ладонь маслянистую жидкость. – Значит, вы способны помочь мне.

Она проглотила застрявший в горле ком и слегка кивнула.

– Хорошо, – наклонил голову Эдкам и откинул закрывавшую Салтердона простыню.

Герцог лежал на животе, полностью обнаженный. У него были широкие плечи, тонкая талия и узкие бедра.

Его ягодицы были круглыми и крепкими, а великолепной формы ноги от середины бедра и ниже были покрыты черными жесткими волосами.

– Мисс Эштон?

Она заморгала и заставила себя посмотреть на Эдкама, который протягивал ей флакон с маслом.

– Втирайте в нижнюю половину тела. Пар раскроет поры, и лекарство будет лучше впитываться. От тепла кровообращение усиливается, кровь приливает к костям и мышцам, и, кроме того, делает мышцы более гибкими и эластичными.

Мария обогнула кровать, и как раз в этот момент Молли вылила на угли чашку с водой. Одежда Марии мгновенно промокла и прилипла к телу, а воротник платья стал напоминать петлю. Оглянувшись, она увидела прищуренные глаза служанки и ее злорадную улыбку. Молли поняла замешательство Марии и наслаждалась им. Набрав полную грудь воздуха, Мария вылила теплое масло из ладони на спину Салтердона. Жидкость на секунду застыла, образовав сверкающую в свете лампы лужицу, а затем струйкой потекла вдоль позвоночника. Девушка нерешительно протянула руку и одним пальцем остановила масло. Прикосновение было таким легким, что она не заметила бы его, но Салтердон напрягся, затаил дыхание и сжал пальцами простыню.

Закрыв глаза, она провела своими блестящими от масла руками по его талии, упругим ягодицам, по тыльной стороне бедер. Мария с силой втирала масло, массировала его крепкое тело с ровной и гладкой кожей. Она почти не видела, что происходит вокруг нее, не слышала разговора, не обращала внимания на Молли, которая время от времени выливала на угли едкую жидкость, отчего плечи Марии скрывались в облаке пара.

Это тело принадлежало не мальчику, вроде Пола, чье возмужание остановила жестокая рука кузнеца. Тело Пола было бледным и мягким.

Это было даже не тело Тадеуса, вернее, то, что она успела рассмотреть, когда он занимался любовью с Молли.

Мария затрепетала. У нее перехватило дыхание, и она почувствовала непреодолимое желание убежать. Но она продолжала втирать и массировать, с наслаждением ощущая пальцами его скользкую и теплую кожу. Она рассматривала его тело, как довелось немногим другим женщинам, отмечая крошечный шрам на левом бедре. И необычную россыпь коричневых родинок на правой ягодице.

– Мисс Эштон?

Она заморгала и медленно подняла взгляд на Эдкама.

– Я сказал, что его нужно перевернуть.

– Перевернуть? Эдкам кивнул.

Молли издала тихий смешок и плеснула лекарство на угли. В воздух взметнулся столб пара, окутав лицо Марии и не давая ей дышать.

– Ты, наверное, думаешь о Теде, – наклонилась к ее уху Молли, – Так вот, хочу тебе сказать, что черта с два тебе удастся заполучить его. Ему, конечно, нравится ощущать на своей коже тоненькую струйку масла, но лить ее буду я. Более того…

– Эй, – перебил Молли Эдкам, – протяните мне руку, пожалуйста. – Похоже, мисс Эштон устала.

– Ладно, – ответила служанка и, оттолкнув Марию, подошла к нему.

Боже милосердный, что это вдруг на нее нашло? За последние недели она не раз видела Салтердона полураздетым, часто касалась его. Она ухаживала за ним: кормила, брила, расчесывала гриву спутанных волос, делала ему маникюр. А теперь она застыла у его постели, боясь пошевелиться или вздохнуть, странно взволнованная оттого, что увидит этого человека обнаженным, коснется его тела.

Вздернув подбородок, она схватила Молли за руку и оттащила в сторону.

– Благодарю вас, но я прекрасно справлюсь сама. Они перевернули его.

Мария отвернулась, толкнув ведерко с углем и опрокинув кувшин с водой. Она успела поймать его, прежде чем он упал со стола, прижала к груди и закрыла глаза.

– Масло, мисс Эштон, – раздался голос Эдкама.

Мария медленно поставила кувшин на место и повернулась к кровати, с облегчением обнаружив, что чресла Салтердона обернуты махровым полотенцем. Подняв на него глаза, она увидела, что он смотрит на нее, только на нее. Взгляд его серых глаз был затуманен, прядь темных волос прилипла к влажному лбу, лицо блестело. А губы… один угол его рта был опущен, а другой приподнят, как будто Салтердон боролся с собой, как во время таких частых вспышек ярости.

Мария с трудом протянула руку, казалось, что рука весит целую тонну – за маслом, вылила его из бутылки на ладонь, подождала, пока оно потекло между пальцами, а затем прижала ладонь к животу Салтердона чуть ниже пупка.

По телу его пробежала дрожь, мышцы живота напряглись.

Она размазала масло по его животу и бедрам и принялась энергично втирать, пока ее пальцам не стало больно. Все это время Эдкам добродушно болтал, восхищаясь тем, что за год неподвижности тело герцога прекрасно сохранилось.

Мария коснулась розоватого шрама на его бедре. Он был размером с ее ладонь.

– Ожог? – спросила она, обращаясь скорее к самой себе, чем к Салтердону.

– Да, – кивнул он. – Ожог.

– Как это произошло?

– Когда мне было десять лет, мы с родителями и братом путешествовали по Дальнему Востоку. На обратном пути во время шторма наш корабль загорелся. На меня упала горящая мачта. Отец спас меня.

– Ваши родители погибли.

– Первой была мать. Она утонула.

– А вы остались живы.

Брови Салтердона сомкнулись, глаза стали мрачными и отрешенными. Казалось, прошлое поглотило его. Мария заметила, что во взгляде его мелькнул ужас, тело окаменело от страха.