Израиль: война и мiръ - Яков Рабкин

почему не присоединился к идеям сионизма, я без раздумий возложу вину за это на Хофец Хаима и других великих мудрецов – моих предшественников, а они уж найдут, что ответить» [411].

Мрачные пророчества ранних противников сионизма сегодня выглядят более правдоподобными, чем в то время, когда они раздавались в атмосфере подъема молодого и многообещающего сионистского движения. Политика Израиля и ее автоматическая поддержка сионистскими организациями от имени всех евреев ведут к нагнетанию антиеврейских настроений. Многие ощущают опасность, исходящую от современного Израиля по отношению к евреям, живущим как внутри страны, так и за ее пределами. Однако у многих других именно это ощущение грядущей опасности, напротив, лишь укрепляет сионистское мировоззрение. Другими словам, сионизм побеждает.

Противники сионизма утверждают, что распространяют свои предостережения в средствах массовой информации для того, чтобы предотвратить надвигающееся бедствие. Не поддаваясь на увещевания о «единстве всех евреев», они считают эти призывы не только сионистскими, но и антисемитскими. Антисемиты издавна считают, будто у евреев есть какие-то особые политические интересы, отличные от интересов остального общества. Призывы к сплочению рядов перед лицом опасности продолжают иметь больший эффект вне Израиля, чем внутри самой страны, где крайняя пестрота политических мнений вскрывает демагогическую природу этого лозунга.

На самом деле, сионизм никогда не имел единого голоса, и антисионизм перенял это качество. Иудейское право в своем развитии сохраняет однозначность толкования в рамках данной традиции: на конкретные вопросы повседневной жизни (будь то о соблюдении субботы или пригодности того или иного продукта) ответы должны быть однозначными. Однако в вопросах нравственного, политического или философского свойства царит немалое разнообразие.

Антисионисты и несионисты, придерживаясь традиционного мировоззрения, которое принципиально не воспринимает сионизм и сионистское государство, зачастую идут на компромиссы с отдельными учреждениями этого государства. Эта особенность характерна как для харедим, так и для реформистов: представители того и другого направления верят в ценности Торы, которые считают вечными и не хотят предавать.

В городке Шарон-Спрингс в штате Нью-Йорк находится дом, где сатмарский ребе проводил каждое лето. Здесь в июне 1967 года, когда большинство евреев праздновало блестящую победу Армии обороны Израиля, он писал книгу, в которой предупреждал об опасности, которую представляет для человечества Государство Израиль. Ребе обвинял сионистов в провоцировании арабов – как когда-то зелоты* спровоцировали римлян, что привело к огромным жертвам и разрушению Храма.

Сатмарские хасиды до сих пор приезжают в это дачное место. В субботу, предшествующую траурному дню поминовения разрушения Иерусалимского Храма, они вспоминают мудрость и дальновидность своего великого ребе. Эти хасиды убеждены, что его слова по-прежнему важны для всех евреев мира. Раввин Моше Собер, далекий от хасидских течений выходец из рядов национального иудаизма, разделяет эту уверенность: «Как богослов, я остро осознаю, что невозможно ограничить свободу действий Бога. Он может, по Своим неисповедимым причинам, решить, так сказать, покинуть нас, как Он сделал это во время геноцида в Европе. В 1948 году великий религиозный мыслитель, сатмарский раввин Тейтельбаум, предупредил еврейское [сионистское] руководство, что, согласно его пониманию Божественной воли, создание Государства Израиль в долгосрочной перспективе окажется большой ошибкой. Его слова были отвергнуты еврейской общиной, завороженной развевающимися флагами, марширующими армиями и цветущими пустынями, но он еще может оказаться истинным пророком, наподобие Иеремии и других “непопулярных” пророков грядущих бедствий» [412].

Общественно-политическая оппозиция

Некоторые религиозные мыслители, замечая, что расовый антисемитизм в Европе возник вскоре после появления светского еврейского самосознания, тем самым намекают на причинно-следственную связь между этими явлениями. И в самом деле, поддержка сионизма со стороны некоторых политических деятелей нередко оказывается компрометирующей. Например, в Венгрии одним из первых, кто в 1887 году поддержал идею создания еврейского государства в Палестине, оказался убежденный антисемит Дезе фон Истоши [413]. Контакты Герцля с царскими властями России, а также связи Жаботинского с польскими антисемитами подтверждают уже отмеченное понятийное родство сионизма и антисемитизма: антисемиты стремятся избавиться от евреев, в то время как сионисты хотят собрать всех евреев в Святой земле. Эти два мотива – переселение евреев в Палестину и их дискриминация европейским обществом – очень близки еще с момента зарождения протестантизма. Недавнее исследование по истории Палестины эпохи британского мандата показывает, что антисемиты, засевшие в колониальной администрации (как в Лондоне, так и в Иерусалиме), активно поддерживали сионистов, в то время как сами сионисты тщательно развивали миф о всемирном еврейском заговоре [414].

Связь между сионизмом и антисемитизмом заложена в самом понимании евреев как отдельной и единой нации. Сегодня многие европейские партии правого толка, не гнушавшиеся в прошлом антисемитской риторики, стали самыми ярыми защитниками Израиля и сионизма. Вот уже больше века такое идеологическое сходство смущает умы многих евреев.

Реакция на сионизм среди эмансипированных евреев Центральной и Западной Европы была предсказуема: они посчитали сионистов соратниками антисемитов. Раввины и просто влиятельные евреи Германии, Франции, Австрии и Британии практически единогласно отвергли идеи сионизма. Несмотря на различия в общественном положении евреев Западной и Восточной Европы, реакция на сионизм раввинов всех стран была одинаковой. Это указывает на то, что ими руководила верность традиции, а не ситуация и условия, сложившиеся в каждой отдельной общине.

Итак, сионизм с самого начала был отвергнут евреями, считавшими его реакционным движением, отвлекающим еврейские массы от борьбы с дискриминацией и антисемитизмом и препятствующим их равноправию. После принятия Декларации Бальфура именно еврей Эдвин Монтегю, известный британский государственный деятель, публично обвинил правительство в антисемитизме [415]. По другую сторону Атлантики члены реформистских синагог осудили эту декларацию, а преимущественно еврейские профсоюзы портных и шляпников выступили против официального одобрения сионистских планов Американской федерацией труда (AFL) [416]. В то же время в протестантском истеблишменте США приветствовали Декларацию Бальфура с энтузиазмом.

Позиция французских раввинов была недвусмысленной: сионизм – «ограниченное и реакционное» движение. Дело Дрейфуса, которое часто и, как выяснилось, ошибочно считают отправной точкой сионизма Герцля, практически не повлияло на их мнение. Среди евреев Франции господствовал французский патриотизм, что прекрасно сочеталось с сильным чувством еврейской солидарности в таких вопросах, как помощь евреям арабских стран и России. С другой стороны, «евреи Франции всегда старались отличать свое неприятие идеологии еврейского национализма от привязанности к Святой земле» [417]. В Голландии любой еврей, присоединившийся к сионистской организации, рисковал быть отлученным от религиозной общины.

В Германии сторонники ортодоксии и реформы, к своему удивлению, оказались единодушными в осуждении сионизма, угрожавшего их положению в Германии. Вопрос двойной лояльности (то есть верности двум государствам одновременно) горячо обсуждался в еврейской прессе, где открыто говорили о той поддержке, которую сионизм оказывал самому оголтелому антисемитизму. Часто