Российский колокол, 2015. Спецвыпуск «Клуб публицистов премии им. Владимира Гиляровского» - Альманах Российский колокол

Катя повернула голову в сторону друзей детства, продолжавших увлеченно изучать книгу. На какой-то миг ей показалось, что Галя с Володей заворожены вовсе не содержанием книги, а ощущением близости друг к другу, ожиданием чего-то таинственного, неизведанного и бесконечно влекущего…

Катя встала и пошла к озеру. Старая ветла, стоявшая на самом краю берега и подмытая водой со стороны озера, обнажила частично свои толстые, узловатые корни. Они были гладко отшлифованы от воды и касания рук и ног ребятишек, которые, вылезая из воды, цеплялись за эти коряжистые выступы далеко уходящих вглубь берега корней. Цеплялись, чтобы подержаться и отдохнуть от купания, а вылезая на берег, опирались на них коленом, помогая себе этим вылезти, не испачкав ног об илистое дно. Катя села на большой гладкий ствол корневища, спустила ноги в прохладную озерную воду. Поодаль плескались ребятишки. На берегу, как всегда, было много народу. Загорали, лежа в траве, играли в волейбол, справа с соседней огромной ветлы ныряли мальчишки. Карабкаясь по корявому разветвленному стволу старого дерева на крепкий, торчащий в сторону сук и раскачавшись на нем, прыгали с него в воду. Над озерной гладью стоял гам. Справа у берега в воде гонялись друг за другом несколько ребятишек. На середине озера баловались с накачанной от большого грузовика камерой трое подростков, переворачивая ее, чтоб сбросить в воду забравшихся на камеру, потом, взобравшись на нее сами, прыгали с нее в воду.

Катя соскользнула в воду и поплыла. Давно прошло то время, когда она мечтала научиться плавать хорошо, чтобы переплывать озеро. Теперь ей было мало этого, озеро было не очень широкое, и она плавала не поперек, а вдоль озера, чтобы насладиться плаванием. Перевернувшись на спину, она лежала на поверхности воды, смотрела на голубое, без единого облачка небо, и ей было хорошо. Это было первое в ее жизни счастливое лето. Впервые она с удовольствием вспоминала о школе, об одноклассниках, с которыми поначалу не складывались отношения, и, конечно же, о нем…

На линейке в вестибюле второго этажа представляли учащимся двух завучей, пришедших одновременно в их школу. Стоящей в третьем ряду невысокой Кате пришлось встать на цыпочки и вытянуть голову немного вбок, чтобы увидеть из-за голов однокашников тех, кого представляла Кира Васильевна. Наконец-то ей это удалось. Девочка замерла. Она так и осталась стоять на цыпочках, вытянувшись как-то неуклюже вбок, совершенно не замечая неудобства своей позы. Она стояла и смотрела во все глаза на человека, так не похожего ни на кого из ее окружения.

Рожденной под знаком «Рыб», ей самой Вселенной дано было острое восприятие окружающей ее действительности: несовершенство, а порой и жестокости в жизни людей и тонкое чувствование подлинной красоты и гармонии природы. Она всем своим существом, всеми фибрами своей юной, еще неиспорченной души восставала против глуповатого хихиканья подружки, так не вязавшегося с ее практичным не по годам умом. Восставала в душе против «перемывания косточек» живших неподалеку людей матерью другой своей подружки со своей соседкой. Поражалась и как-то съеживалась внутренне, слушая рассказы о «завоеваниях» и поклонниках второй подружки детства, надменной красавицы, уверенной в своей неотразимости. Она восставала всей душой против насмешливых, издевательских реплик учительницы литературы, направленных на незадачливого ученика, плохо ответившего на уроке. Ее поражала холодная черствость математички, учившей их в прошлом году, ведущей уроки сухим казенным, лишенным каких бы то ни было эмоций языком. Будто перед ними был робот с довольно-таки миловидным, даже весьма симпатичным лицом весьма интеллигентного вида женщины.

Впрочем, однажды Катя все же увидела всплеск эмоций этой довольно странной, будто действительно запрограммированной на бездушие дамы. В этот раз против всегдашней своей крайне пунктуальной особенности – входить со звонком в классную комнату своей твердой походкой – она буквально ворвалась в класс с взбудораженным, покрытым красными пятнами лицом. Горевшими от злости глазами она отыскала среди притихших от неожиданности ребят Любку Иванову, немного неряшливую, но довольно-таки благодушную, приветливую девчонку, и всю свою непонятно откуда взявшуюся злость вылила на нее, выкрикивая жесткие хлесткие слова и щедро выплескивая свой негатив не только на нее. После нескольких фраз, прозвучавших в абсолютной тишине класса, довольно странных по форме и черных по содержанию, ребята наконец поняли, что испуганной, втянувшей голову в плечи Любке досталось за ее мать, непонятно чем так взбудоражившую нашу уважаемую, всегда невозмутимую, никогда прежде не выдававшую своих эмоций Аркадию Михайловну.

Кате было дано видеть и остро воспринимать многие стороны этого несовершенного мещанского бытия своих односельчан. Она совершенно не понимала смысла их жизни. Вокруг ссорились, мирились, предавали, сплетничали, предавались разгулу, плодили таких же бездарных, ограниченных, как они сами, детей. Ради чего живут эти люди? Для чего родилась она сама? Ответа на этот вопрос она не находила.

И вот эта встреча… Он был другой. Он был из другого мира, из мира, которого она не знала. В нем была спокойная уверенность знающего себе цену человека. От него исходило обаяние доброжелательности и чего-то теплого и светлого – того, чего не было в других. И пятнадцатилетняя рыжая, веснушчатая, некрасивая Катька почувствовала вдруг, что в ее жизни произошло чудо. Это он! Это Человек! Значит, на свете есть настоящие люди. И это было открытие! Это было откровение для худенькой маленькой девочки-подростка.

Почему она все это вспомнила сейчас, лежа на поверхности водной глади этого теплого, родного до боли озера? Мысли почему-то перескакивали с одного воспоминания на другое. Ах, да… Вовка…

Вовка приехал неожиданно. Приехал на побывку из военной Учебки. Статный, красивый парень! Военная форма шла ему как никому другому. Приехав, он тут же отправился в школу. Ему хотелось посмотреть на школу, в которой он проучился восемь лет и затем не был в ней три года. Заодно, конечно же, показать и себя – такого привлекательного в новенькой военной форме, так идущей ему.

«Жаль, что одноклассников не встречу», – подумал Вовка. Его класс выпустился в прошлом году.

Он стоял посреди школьного двора, неотразимый, подтянутый в своей красивой, подогнанной под его стройную фигуру военной форме младшего лейтенанта, почему-то не решаясь зайти в школу повидаться с учителями. Стоял и смотрел на окна третьего этажа, из которых доносились смеющиеся голоса высунувшихся старшеклассниц.

– Девчонки! Посмотрите, какой красавчик к нам пожаловал, – окликнула своих однокашниц, занимающихся уборкой классной комнаты, всегда улыбающаяся Машка. Девчонки, побросав мокрые тряпки и швабры, кинулись к окну и, свесившись с подоконника третьего этажа, глазели на паренька в военной форме.

– Интересно, к кому он пришел? – сказала черноглазая, острая на язык, Аська. Любопытство заставило и Катю бросить тряпку, которой она мыла пол, и тоже подойти к окну.

– Ой, девчонки, да это же Вовка! Володя! – крикнула Катя.

Парень повернул голову в ее сторону и, заулыбавшись, махнул рукой.

– Тетя Нюра сказала, что ты еще в школе! – крикнул он радостной Кате. – Ты скоро?

– Я сейчас, мигом! – крикнула Катя и, схватив портфель, бросилась из класса.

– Ни фига себе тихоня! Вот тебе и Рыжая! – завистливо сказала худая некрасивая Симка, всегда пытающаяся шутить над другими, но почему-то всегда неудачно: шутки получались злыми, желчными, за что ее и недолюбливали в классе. А Катька, перескакивая через ступеньки, мчалась на встречу со своим другом детства.

Когда Вовка собрался в Учебку, он пришел к Кате, сел у ее калитки на скамейку и стал дожидаться ее прихода. Катя удивилась его визиту. Володя был старше ее на два года. Тем летом он закончил восьмой класс, она – шестой. Катька была тем далеким летом еще совсем сопливой девчонкой, как сказала бы ее мама.

– Я посоветоваться с тобой пришел, – сказал тогда Вовка.

– О чем? – удивилась Катя.

– Кать, сегодня в школу приходили из военкомата. В Учебку агитируют, на военного учиться. Как ты думаешь, стоит ехать? Уезжать из дома придется, Учебка – в Ульяновске.

– Ну, ты даешь! Почему ты со мной говоришь об этом?

– Ас кем мне говорить, с мальчишками нашими, что ли? – усмехнулся Вовка.

– С родителями, конечно!

– Они говорят: сам думай, – сказал как то невесело паренек и отвернулся в сторону, пытаясь скрыть досаду.

– Ни фига себе… – тихо удивилась девочка.

Потом через две недели Вовка пришел попрощаться.

– Кать, можно я тебе писать буду? Ты мне как сестренка, – пояснил он, увидев удивленные глаза рыжей некрасивой девчушки.