Тайна рода Загорских - Алёна Токарева

не хотелось его обижать, но и встречаться с ним всерьёз тоже было боязно.

— Да сплетни всё это… — махнул рукой Лёнька. — Я, конечно, не монах-отшельник, но гёрлы больше сами бегают за мной, а потом рассказывают всякие небылицы… Что я, виноват?

— Ах ты наш бедненький… — усмехнулась Даша, но на душе у неё потеплело.

Может, и, правда, всё это слухи? Ей так хотелось ему поверить! Вдруг у них что-нибудь получится?

— Не бедненький, а жертва интриг… — сделал круглые глаза Лёнька.

Ну никак не может не хохмить! Но именно таким он ей нравился больше всего.

— Лёнь, а ты знаешь свою родословную? — неожиданно спросила Даша.

«У него, похоже, большие художественные способности… — отметила про себя она. — А если он всё-таки потомок Ярослава? Тот ведь тоже отлично рисовал… Хотя нет, это чушь… Не может Лёнька быть его потомком — я ведь лично изменила ход истории, и у Ярослава с Дарьей Сергеевной не родился общий ребёнок… Иначе бы Лёнька просто исчез, а он тут, самый что ни на есть настоящий… Можно подумать, лишь потомки Ярослава пишут картины! С другой стороны, в новой, изменённой реальности у Ярослава родились дети в браке с другой женщиной… А вдруг Лёнька их потомок? Бр-р-р, что-то я совсем запуталась… Даже если и так, главное, что он не исчез!»

— Родословную? — удивился Лёнька. — А зачем тебе моя родословная?

— Да просто так… — спохватилась Даша.

— Я только знаю, что мой прадед — это по отцу — работал на заводе, а во время войны пошёл на фронт и погиб… Прабабушка была домохозяйкой, а потом, кажется, секретарём-машинисткой… По маминой линии прабабка и прадед вроде бы из крестьян, они всю жизнь прожили на селе… А бабушки-дедушки уже все с высшим образованием…

— Как интересно! — воскликнула Даша. — А ещё дальше не копал? Я имею в виду, например, позапрошлый век…

— Ну, это тайна, покрытая мраком… — засмеялся Лёнька. — Так далеко мы не заглядывали… Слушай, Дашк, мы, вообще, на выставку пойдём или как? Хватит мне зубы заговаривать…

— Пойдём, конечно, — кивнула она. — Посмотрим, что там за импрессионисты, и с чем их едят…

— Их не едят… — хохотнул Лёнька. — Ими восхищаются…

После того похода на выставку Даша решила отпустить свои страхи и встречаться с Лёнькой, тем более что её очень волновала дальнейшая судьба друга. Она стала частым гостем в Лёнькином доме, познакомилась с его родителями и, кажется, им понравилась.

— Наконец-то, Лёнчик, у тебя появилась достойная девушка… — шепнула ему мама в один из Дашиных визитов. — Симпатичная, умная, интеллигентная… И уважительно относится к старшим…

Лёнька, не выдержав, хмыкнул:

— Ну, если уважает старших — тогда конечно…

— А ты не иронизируй! — поджала губы мама. — Между прочим, это важный показатель… Сейчас хорошо воспитанные девушки — большая редкость…

Мама преподавала в школе, поэтому учительская жилка превалировала в ней и во внерабочее время.

— С тобой не поспоришь… — усмехнулся Лёнька.

— А ты и не спорь, — безапелляционно заявила она. — Я знаю, что говорю…

Даша, наконец, увидела Лёнькины картины и была поражена, насколько талантливо они написаны. Она не очень-то разбиралась в живописи, но тут и не требовалось быть специалистом, чтобы прочувствовать всю их энергетику и самобытность.

— Ну, Лёнь, ты вообще… — восхищённо протянула Даша. — В чём тут сомневаться… Какая там экономика, когда такой талант! Тебе однозначно надо переводиться!

Парень смущённо замолчал, но по всему было видно, что Дашина похвала ему приятна.

— Только не понимаю, как родители этого не заметили и силком запихнули тебя в наш вуз! — возмущённо воскликнула она.

— Ну как? — пожал плечами Лёнька. — Я ведь уже говорил — им кажется, что надо получить «настоящую» профессию, которая прокормит… Отец у меня военный, и, ясное дело, с ним разговор короткий, а мама во всём его поддерживает…

— А ты им уже сообщил о своём намерении? — осторожно поинтересовалась Даша.

— Не-а… — улыбнулся он. — Лучше переведусь, а потом скажу…

— Ну, может, и так… — кивнула она. — Но я всё-таки буду им капать на мозги, какой ты весь из себя талантливый…

И она сдержала обещание — при каждом удобном случае нахваливала Лёнькины картины и подчёркивала, что тот мог бы стать выдающимся художником.

— Ну, Дашенька, можно ведь заниматься живописью и в качестве хобби… — улыбнулся Лёнькин отец. — Но при этом иметь серьёзную работу…

Ему, как и Лёнькиной матери, Даша была очень симпатична.

— А живопись, Иван Петрович, и есть самая серьёзная работа! — с жаром заявила она.

— Не скажите… — покачал головой Лёнькин отец. — Художники месяцами стоят на улицах и не могут продать свои картины… А их семьи в это время перебиваются с хлеба на воду…

— Но если у человека талант? — не отступала Даша. — Может, какое-то время ему и придётся туго, но, в конце концов, он пробьётся!

— А если нет? — иронично осведомился Иван Петрович. — Жизнь, Дашенька, сложнее, чем вы думаете…

— Всю жизнь заниматься не своим делом — тяжкий крест… — убеждённо проговорила она.

— Это вы о Лёньке, что ли? — усмехнулся он.

— Конечно! — сложила ладошки на груди Даша. — Вы посмотрите на его картины — это же шедевры! Ну, может, и не шедевры, но они потрясающие!

— Да? — с сомнением взглянул на неё Лёнькин отец. — Не замечал… Я в живописи не разбираюсь…

— А вы приглядитесь, постойте какое-то время рядом с его работами и прислушайтесь к своим ощущениям… — предложила она.

Сказала — и испугалась. «Как я могу поучать взрослого человека? — мелькнула у неё мысль. — Ещё решит, что сбиваю его сына с толку…»

— Попробую… — неожиданно согласился Иван Петрович. — Раз вы меня так горячо агитируете…

Как бы то ни было, но Даша, бывая у Лёньки, старалась морально подготовить его родителей к переходу сына в другой вуз. И, в конце концов, он состоялся! Правда, парню пришлось поступить с понижением на один курс и дополнительно сдать экзамены по кое-каким дисциплинам, но всё-таки он осуществил свою давнюю мечту — стал студентом художественного вуза.

При объявлении этой новости Лёнькин отец, как ни странно, не стал метать