Смертельный удар - Роман Злотников

За окном было уже темно, но большая масляная лампа с пятью фитилями давала достаточно света. Икуммут бросил взгляд на дорогое серебряное зеркало, в котором, как обычно отражалась его туповысокомерная физиономия, и придвинул к себе лист дорогой хемтской тростниковой бумаги. Он привык размышляя над чем-то, все раскладывать по полочкам. Итак, что же ему стало известно. Во-первых, храм Магр за последние пару лет изрядно истощил свою казну. Причем это было вызвано тем, что его Верховный жрец, не иначе как тронувшись умом, принялся ссужать деньгами весьма поиздержавшегося императора. А горгосский венценосец не сумел распорядиться ими по-хозяйски и лишился почти всех сделанных инвестиций, существенная часть которых пошла на дно прошлой осенью неподалеку от элитийского порта Сомрой. Во-вторых, косвенными путями он узнал, что подобное поведение жреца было вызвано не безумием, а тем, что он выполнял волю людей, которых почитал имеющими право отдавать подобные распоряжения. Икуммут задумался. Среди нумморских купцов давно существовало убеждение, что где-то за окраиной Ооконы существует остров, на котором живут люди, выбранные богами себе в помощь. Эти люди приходят в Оокону узнавать тайны людей и судить их по их делам. Потому-то в Нумморе и не жаловали иностранцев. Когда две сотни лет назад вожди гильдии заподозрили, что один из прислужников храма Отца ветров в Нумморе является не совсем тем, за кого он себя выдает, то этот человек был мгновенно задушен. Но похороны ему устроили царские. Повергнув в немое изумление как своих соседей по острову, так и аккумцев, которые никак не могли понять, почему вечно прижимистые нумморцы с такой помпой хоронят какого-то мелкого служку, а в траурной процессии идут все старшины гильдии при полном параде. Но нумморцы знали, что делали. Боги могли и не обратить внимания на смерть одного из своих слуг, в конце концов, одним больше, одним меньше, но вот другие их слуги… А так нумморцы давали понять, что не потерпят у себя соглядатаев, но и не желают ссориться. Икуммут вздохнул. Судя по всему, этот его гость должен был быть из их числа. Он покачал головой и аккуратно записал свои выводы. Операция была из тех, что он ненавидел. Слишком рискованная. По всему выходило, что в лучшем случае останешься при своих. Но в этом деле было и другое. Икуммут вздрогнул. Эти люди, уж были они слугами богов или нет, имели невероятное могущество. Они могли бросать в бой огромные армии и даже двинуть на своих врагов целые племена и народы. Они одинаково повелевали императорами огромных и богатых империй и ханами нищих племен, едва насчитывающих сотню человек. Чем мог ему грозить отказ? Смертью, разорением, а может, ничем? Ну что для них какой-то купец? Даже если это нумморский купец и даже если он четырнадцатый в своем роду носит имя Икуммут. Так что надо было хорошенько все обдумать, прежде чем принять окончательное решение. К тому же кости путал еще один факт. По доходившим до купца косвенным сведениям сейчас вся эта мощь была направлена на одного человека, который взбаламутил постепенно превращавшуюся в обожравшегося кота растленную Элитию. И вот уже на протяжении нескольких лет он успешно отвечал ударом на удар и рушил все их самые тонкие и верные расчеты.

В дверь постучали. Икуммут поднял глаза и по привычке быстро перевернул листок бумаги чистой стороной вверх. Вошла Лиммата:

— Будете ли вы ужинать, отец?

Икуммут, скривившись, окинул ее взглядом. С таким телом и лицом скорее пристало служить танцовщицей в портовом баре, а не быть дочкой самого уважаемого купца Нуммора. Ну кто из уважаемых людей позволит ей переступить порог своего дома в качестве невестки? С такими-то телесами.

— Распорядись, пусть принесут сюда.

Лиммата, не поднимая глаз, присела и склонила голову, а потом бесшумно выскользнула за дверь. Икуммут проводил ее раздраженным взглядом. Хорошо еще боги одарили это тело неплохими мозгами. А то он пришел бы в полную уверенность, что его сухая, как вяленая рыбина, покойная Заддата все-таки соблазнила кого-то из редких заезжих гостей. Ибо случись это с кем-то из нумморцев, то рано или поздно выплыло бы наружу. Хотя, конечно, он бы предпочел, чтобы эти мозги достались сыну. Но Заддата не смогла оправиться даже после рождения первого ребенка. Так что приходилось довольствоваться тем, что имелось. Слава богу, что пока у дочки получалось неплохо. Дверь снова отворилась, и на пороге появился старый слуга. Икуммут специально не заводил молодых слуг. При такой-то Дочке, только вошедшей в самую пору… Этот горгосец с обрезанными ушами служил ему уже двадцать лет. Тому была особая причина… Слуга расставил горшочки и, открыв крышечки, нерешительно посмотрел на хозяина:

— Вина, господин?

— Нет. — Икуммут поджал губы и проворчал: — Зайдешь через час — Он любил насыщаться неторопливо, тщательно пережевывая пищу. Слуга неуклюже, бочком-бочком убрался за дверь Основной причиной того, что этот уродина задержался у него так надолго, было то, что он с первого до последнего дня испытывал в присутствии хозяина жуткий страх. Икуммуту нравилось, когда его боялись. Хотя он не часто мог позволить себе потешить самолюбие таким образом, ибо это плохо влияло на его доходы.

Когда слуга явился за посудой, Икуммут что-то усердно писал уже на втором листе бумаги. Слуга воровато пробрался к подносу, стараясь не звякнуть, собрал посуду и бочком двинулся к двери. И испуганно вздрогнул, когда из-за спины прозвучал гнусавый голос хозяина:

— Что делает Лиммата?

Слуга чуть не уронил поднос. С трудом справившись с охватившей его дрожью, он повернулся и срывающимся голосом произнес:

— Госпожа читает.

Икуммут кивнул и снова склонился над столом. Слуга перевел дух и торопливо исчез за дверью.

Икуммут наконец оторвался от исписанных листков и бросил взгляд на клепсидру — до рассвета оставался еще час. Он почувствовал, что устал и пришла пора прерваться. Голова стала тяжелой, и мысли немного путались. Ночь прошла довольно плодотворно, и он смог наконец оформить в стройные выводы многое из того, что мелькало в его голове отдельными кусками, однако… Икуммут нахмурился. Он так и не смог принять окончательного решения. За плотно задернутыми тяжелыми шторами послышался какой-то шум. Икуммут недовольно вздохнул, потом встал, потянулся и подошел к окну. Что-то происходило в порту. Дом Икуммута находился достаточно далеко от пристани, но ему показалось, что он слышит какие-то крики и звон металла. Купец помрачнел. Да, времена меняются, и не в лучшую сторону. Еще несколько лет назад никто и подумать не мог потревожить сон уважаемых граждан ночным шумом. Нуммор держал в ночной страже почти две сотни крепких наемников, и любой зарвавшийся гуляка мог быть скручен в мгновение ока, а теперь… Икуммут покачал головой и совсем уже было собрался задернуть шторы, как его внимание привлекли языки пламени, озарившие дальнюю окраину города. По всему выходило, что горело поместье уважаемого Каттара, нынешнего главы гильдии, сменившего Икуммута на-этом посту. Ибо по уставу гильдии ни один человек не мог занимать пост главы более двух сроков подряд. Пожар в его поместье выглядел большой неприятностью. Купец лицемерно вздохнул. Пожалуй, Каттару придется уйти с поста главы досрочно — столь серьезные убытки сильно пошатнут его влияние. Он перевел взгляд правее и оторопел. В двух кварталах от его дома поднимался ясно видимый в отсветах пламени столб дыма. Горел дом купца Саккала. Два пожара за одну ночь? Да еще в разных концах города?! Хотя почему два. Чуть дальше он разглядел новый разгорающийся пожар, потом еще. Купца прошиб пот. Он отпрыгнул от окна и лихорадочно огляделся. В городе явно что-то происходило. И это что-то ему очень не нравилось. Икуммут выскочил из кабинета и кинулся на женскую половину. Лиммата еще не легла. Возникнув перед изумленной дочерью с дикими глазами, он заорал: