Я (не) буду твоей - Мая Грей

легкий юмор поднимали мне настроение, заставляя забыть о переживаниях, пусть и на время.

Аселька тоже старалась успокоить меня в эти дни, но она не умеет делать это деликатно и тактично. Поэтому, увидев, как Тома заботится обо мне и поддерживает, она сама обрадовалась этой помощи, зная, что сейчас мне действительно нужно именно такое внимание и поддержка.

Пока я успокаивалась, в коридоре всё утихло. Кажется, Дамир сдался или решил больше не злить Асельку. Сигнал оповещения раздался на телефоне Томирис.

— Это Дамир, — сказала она, быстро взглянув на экран. — Спрашивает, в какой мы комнате. Вот, черт! — испуганно выдохнула она, глядя на меня с тревогой. — Говорит, открыть окно на балконе.

Осознав, что он просит, мы медленно повернули головы в сторону балкона и ошарашенно уставились на него. Сначала со стороны правой стены, за который живет Айсултан, появилась рука, затем голова и туловище Дамира. Не чувствуя ног и забыв о своих болячках, я одним прыжком оказалась на балконе и открыла окно застекленной рамы. Дамир медленно двигался по узкому выступу, простирающемуся у нижней части балкона.

Пока он не достиг моего окна, я проклинала тот день, когда он появился в моей жизни, молила Бога, чтобы он не сорвался вниз, читала все выученные молитвы на арабском, а их аж целых… одна. Обещала Всевышнему выучить еще пару, если Дамир не умрет сегодня, и поклялась сама его убить, как только он перелезет на мой балкон.

Я постарела лет на десять. Даже перестала чувствовать запах мочи на себе, и вообще вся эта история с Ринатом показалась мне такой ерундой. Я поняла, что если без Дамира я умру, то с ним просто сойду с ума. Даже не знаю, что из этого лучше — оказаться в могиле или в психушке.

— Блять, наконец-то! — произносит он, перелезая на балкон, и сразу же, схватив меня в свои дрожащие объятия, страстно целует.

Я смотрю на него и у меня просто нет слов. Губы разомкнулись, но из них не выходит ни звука. Я прижимаюсь к нему, пытаясь убедиться, что это не просто видение, а реальность. Что он действительно здесь со мной на балконе, а не лежит на асфальте в луже крови. Обнимаю его и чувствую бешеное биение наших сердец. Понимаю, что смерть смотрела ему в лицо.

— Я… я, наверное, пойду, с Аселькой посижу, — еле выговорила Тома.

— Том, отвлеки ее надолго, желательно навсегда, — говорит, сам еле дух переводит. — Айс, все ништяк! — высунув голову, с довольным голосом кричит соседу.

— Ты… ты смерти моей хочешь? — плачу, не могу сдержать слезы. — Вдовой решил меня сделать?

— Дин, ну че ты? — он еще спрашивает. — Я жить с тобой хочу. Видеть тебя каждый день, обнимать, целовать, вдыхать твой запах.

— Ну не таким же путем!

— Ну если по-другому не получается. Прости, — заглядывает мне в глаза. — Но либо она меня, либо я ее грохну, — усмехается. — Дин, я же не мальчик какой-то, — говорит уже серьёзно. — Только ради тебя всё это терплю. А так уже давно решил бы этот вопрос.

— Дамир, прошу, не лезь на рожон. Аселька — сложный человек, она не прогнется. До конца будет стоять на своем, — пытаюсь донести до него. — Здесь надо по-другому.

— Как? — недовольно сдвинул брови.

— Я скажу тебе как, но ты должен обещать мне, что не будешь бросаться в это дело сломя голову, — строго смотрю на него.

— Обещаю, Дина! Сделаю все, что скажешь! — говорит искренне. — Ты замерзла, давай в дом занесу, — подхватывает меня на руки и тихо заносит в комнату.

Дамир осторожно подходит к кровати, затем медленно опускает меня, стараясь не причинить мне боли. Его дрожащие пальцы мягко касаются моих забинтованных ног, которые больше всего пострадали. Боясь сделать резкие движения, Дамир трепетно и аккуратно помогает их выпрямить. Затем, накрывая ноги одеялом, садиться рядом.

— Скажи, что я должен сделать? — шепчет он, нависая надо мной, пронизывая меня своим нежным и теплый взглядом

Я смотрю на него внимательно, пытаясь рассмотреть каждую морщинку на его лице, каждую черточку, уловить мимику и разглядеть, как изменится его выражение, когда он услышит мои слова. В голове вспыхивает мысль, что я запомню этот момент навсегда.

— Ты должен сделать мне ребенка, — смущенно шепчу я.

Глава 29

Дамир на мгновение замер, его глаза расширились, словно он не сразу осознал услышанное. Брови смешно поползли вверх, а нежный взгляд наполнился еще и неожиданным удивлением. Глаза засияли радостью и волнением, а губы расплылись в широкой улыбке, озаряя лицо счастьем. Дрожащими пальцами он осторожно взял меня за руку.

— Только не сейчас! — решаю сразу притормозить лошадей.

— Конечно, любимая, — тихо и с волнением отвечает, — твои раны должны зажить. А потом я приступлю к этому делу с самой ответственной ответственностью. Вот только как, если она не подпускает к тебе? Договориться с Айсиком на аренду его балкона? — спрашивает на полном серьёзе.

— Нет, конечно! — возмущаюсь. — Она же не будет вечно держать меня взаперти. Будем встречаться, но максимально осторожно. Пока я не забеременею. А когда это случится, скажем ей. Аселя не за что не лишит ребенка отца. Поэтому сейчас делает всё, чтобы этого вообще не произошло.

— Ты моя красавица, — до него только доходит весь смысл плана. — Умница моя, — целует мне шею. — Как я не хочу оставлять тебя, но думаю мне лучше вернуться к Айсику, чтобы Аселька меня не кастрировала, иначе я не смогу сделать то, что нужно.

— С ума сошел! — возмущено шепчу. — Я тебя не отпущу обратно через балкон! Отправляю Асельку в магазин. А пока, ты знаешь, где ты должен находиться.

— Я готов сидеть там вечность, — усмехается.

— Дин, — в комнату заглянула Тома, — готовься, врач позвонил Аселе. Подъезжает, говорит, — сказав, она зашла и закрыла дверь, вопросительно уставившись на нас: каков план?

— Аселька попросила дядю Асана приходить и осматривать мои раны дома, — отвечаю на вопросительный взгляд Дамира. — Всё из-за тебя. Чтобы ты в больнице меня не ловил, — устало вздыхаю от его неудовлетворенного ответом вида. — Дядя Асан — её троюродный брат, хороший хирург и пожилой мужчина. Иди в гардеробную, — говорю и сама удивляюсь, что уже не так волнительно и страшно от того, что он будет там, как было в первый раз.

Дамир страстно впивается в мои губы, его язык требовательно и властно хозяйничает у меня во рту. Затем, оторвавшись, он с жёстким дыханием послушно идет в гардеробную, оставляя меня в диком возбуждении.

— А где Асан? — послышался удивленно-недовольный голос Асель в коридоре.

— Его срочно