Колыбель для мага - Ирина Шерстякова

Маг размашисто шагал по дороге легкой походкой находящегося в хорошей физической форме человека, всей грудью вдыхал волшебно-свежий весенний воздух, наполненный забытыми запахами первых цветов и молодой травы, вертел в пальцах сорванную на обочине былинку и улыбался своим мыслям. Димир вряд ли узнал бы сейчас свое лицо.

Сперва он вспоминал беседу с графом, особенно смакуя выражение лица старика напоследок. Жаль, этот разговор нельзя было считать своей победой: договор-то расторгнуть не удалось. Но не очень-то он этого и хотел. Зато удалось поставить на место старого графа, показать свою силу.

А зачем, собственно, расторгать договор, бросать на полдороги свои замыслы? Все ведь идет так, как он планировал. Димир начал обдумывать свои дальнейшие действия, прикидывая, каких компонентов для ритуалов в избытке, а что необходимо достать, и где.

Незаметно мысли его перескочили на Аннеке. Девушка встала перед ним как наяву такой, какой он в первый раз ее увидел. Вот она повернулась, кричит на него, чудесные волосы облаком обрамляют лицо, раскрасневшееся и поразительно хорошенькое в гневе. Вот перед глазами пляшут языки костра, а к его спине прижимается хрупкая спина маленькой колдуньи, такой беззащитной, несмотря на всю ее силу, и так хочется заслонить ее от всех неприятностей и огорчений, чтобы все время видеть ее легкую, почти незаметную улыбку... Слегка приоткрытые мягкие розовые губы...

Димир встряхнулся: он давно уже не позволял себе так недопустимо расслабляться. Так можно пропустить любой удар... Учитель никогда не отказывал себе в удовольствии, а его удары... Их лучше было не пропускать. Но он недаром вспомнил о девушке: у нее есть то, что с легкостью могло решить любые, самые трудные задачи. Остался пустяк: суметь взять талисман в руки. В прошлый раз это не удалось.

Опасность! В животе завязался тугой узел, сердце бешено заколотилось, губы сами начали выговаривать слова защитного заклинания, а руки - делать необходимые пассы. Откуда здесь опасность?

Опять этот! Эта опасность изнутри.

В глазах сгустилась тьма, раздался шипящий голос:

- Здравс-с-с-твуй, мой луч-ш-ш-ший и любимейш-ш-ший уч-ч-ченик. Ты показал с-с-себя неблагодарным. Но я тебя прощ-ш-ш-щу. Мне нравитс-с-ся уровень, которого ты дос-с-с-стиг. О, ты пос-с-с-ставил защ-щ-щитный барьер! Это правильно. Никто не долж-ш-ш-ш-жен помеш-ш-шать нам.

Димир резко выдохнул, пытаясь вытолкнуть из себя тьму и это мерзкое шипение.

- Чего тебе нужно?

- О, ты знаеш-ш-шь, знаеш-ш-шь! Мне нуж-ж-жны ж-ж-жертвы, много ж-ж-жертв! Мне ну-ж-ж-жен храм, огромный храм, поклонение, ж-ж-жрецы. И ж-ж-жертвы, много ж-ж-жертв! И вс-с-се это долж-ж-жен ус-с-строить мне ты! В благодарнос-с-сть, в уплату за уч-ч-чебу!

- Нет!

- Нет?! Мальч-ч-чик, со мной луч-ч-ч-ш-ш-ше не с-с-с-соритьс-с-ся! Я могу помоч-ч-чь ис-полнению вс-с-сех твоих планов, а могу ведь и помеш-ш-шать! И все, ч-ч-что нужно от тебя для нач-ч-чала, это одна маленькая ж-ж-жертва! Купи раба...

Димир еще раз резко выдохнул и вырвал из сознания мерзкого собеседника, услышав напоследок отдаленное шипение:

- С-с-смотри, пож-ж-жалееш-ш-шь! Я могу и помеш-ш-шать! И твоя колдунья! Очень хоро-ш-ш-ша! Она будет ос-с-собенно хорош-ш-ша на моем алтаре! Дос-с-стойная ж-ш-ш-жертва!

Маг скорчился, упал на колени, изо всех сил ударил о землю сжатые в кулаки руки, раз, и еще раз, сильнее, чтобы боль прогнал видение. Раньше боль иногда помогала. Теперь... Теперь его разум слишком сросся с шипящей тьмой. За тонкой завесой, скрывающей незримый мир, еще слышался шипящий хохот. Тогда Димир ударился о землю лбом. Хохот замолк. Блаженная тишина и темнота.

Он тонул в болоте. Мерзко пахнущая гнилью вода заливалась в рот и нос. Болотные твари уже теребили его волосы и руки и верещали тонкими голосами:

- Что с вами, господин?

Димир оттолкнул холодные щупальца тварей и сказал раздраженно:

- Как, что? Тону вот...

Тонкий голосок сказал:

- Вам плохо, господин? Наверное, солнце голову напекло! Вот, выпейте водички!

В рот снова полилась мерзкая болотная жижа. Димир вздернул голову, взмахнул руками, пытаясь выплыть, открыл глаза, увидел озабоченную замурзанную мордашку, увенчанную туманным кругом солнца. Встряхнул головой. Голова отозвалась болью, перед глазами проплыли радужные пятна. И снова в рот полилась болотная вода.

Окончательно приходя в себя, Димир приподнялся, стер с лица грязь и кровь. И опять во рту эта гадость! Маленькое грязное существо в лохмотьях настойчиво совало к его губам осколок глиняной миски с водой, зачерпнутой из ближайшей лужи. Маг с отвращением выплюнул мерзкую жижу, устало отстранил тонкую руку. Сел, облокотившись о придорожный камень. Существо захлопотало вокруг него, болтая, не закрывая рта. Оно то совало Димиру кусок засохшей лепешки, то пыталось напоить все той же водой из лужи.

Существо оказалось девочкой лет пяти. Родители ее приехали на заработки и умерли от горловой болезни. С тех пор ребенок был предоставлен сам себе и кормился подаянием.

Видимо, это случилось довольно давно и вообще не здесь. Димир не слышал ни о никакой эпидемии горловой болезни в этих местах. Девчонка совершенно не помнила, где они жили раньше, есть ли у нее родственники.

Шипящий голос вновь загремел в ушах.

- Вот подходящ-щ-щий случ-ч-чай! Она никому не нуж-ж-жна! Ее никто не будет ис-с-с-кать! Ж-ж-жертва! Ты не пож-ж-жалееш-ш-шь! Я дам тебе вс-с-се, вс-с-се, что ты захо...

Димир изо всех сил ударил рукой о камень. Хлынула кровь. Маг обильно намазал кровью ка-мень и крикнул:

- Вот моя жертва тебе, Чартеж! - и добавил вполголоса. - Чтоб тебе подавиться этой жерт-вой.

Перепуганная девочка широко раскрыла глаза и рот, застыв на месте. Димир услышал довольное урчание, и шипящий голос смолк. Но маг знал, что тишина в мыслях установилась не-надолго. Слишком ненадолго.

Отмытая до скрипа, накормленная, переодетая в соответствующее возрасту добротное платье, девчонка оказалась очень симпатичной: белокожая, со светлыми волосами и большими серыми глазами. Занимаясь маленькой нищенкой, Димир отгонял от себя шипящую тьму, отталкивал мелькающую иногда соблазнительную мысль положить девочку на алтарь. Тогда он надолго избавится от общества своего первого учителя. И, глядишь, Неназываемый и впрямь чем-нибудь поможет. Но тут же маг слышал стоны и крики тех, то ли прикованных, то ли своими телами образующих стены ужасной пещеры Чартежа. И среди этих голосов громче всех звучали два голоса: женский и детский плач.

Нет уж. Хватит. Обойдется змееволк.

Чем-то девочка напомнила Димиру его первую и единственную любовь, уже почти забытую - Лиске. Да и была ли та любовь? Не хватало еще привязаться к этому ребенку. Чтобы больше ниточек выходило из его сердца, было бы, за что дергать Неназываемому... Димир по быстрому пристроил ребенка в обеспеченную бездетную семью в Ахте.