Император песчаных карьеров - Антон Панарин

— Какого, к чёрту, императора⁈ — заревел он и бросился в атаку, хотя с трудом стоял на ногах.

Завязалось сражение. Отец самоотверженно бился, рассекая воздух топором. Крошил доспехи, разрубал мечи. Кровь лилась рекой. Экзекуторы падали один за другим. Но их было слишком много.

Я схватил стул и собирался броситься на помощь, но крепкая рука схватила меня за плечо и потащила назад. Дворецкий, старый верный дворецкий, который служил нашей семье всю жизнь.

— Нет, молодой господин! — шипел он мне на ухо. — Ваш отец рискует собой, ради того, чтобы вы жили!

Он тащил меня к задней части дома, туда, где был тайный ход, известный только членам семьи. Я оглянулся через плечо и увидел, как отец выхватил какой-то странный кругляш и разбил его об пол. Прогремел мощный взрыв, разметавший тела экзекуторов в разные стороны. Отца выбросило в коридор, по которому мы бежали, он всё ещё был в сознании. Подняв голову, он подмигнул мне и одними губами прошептал: «Живи».

— Папа! — заорал я, и голос сорвался на крик, полный ужаса и отчаяния.

В следующее мгновение я проснулся и резко вскочил на ноги. Ощущения такие, будто меня окунули в ледяную воду. Сердце колотилось бешено, по лицу текли слёзы, в груди клокотал гнев, такой сильный, что хотелось начать крушить всё вокруг.

Я был на грани нервного срыва. Эмоции захлёстывают, а контроль ускользает. Но главное, я не понимал, почему. Почему чужие воспоминания так терзают меня? Почему я скорблю по погибшему отцу, которого никогда не знал в реальности?

Это было тело другого человека. Это была жизнь другого человека. Я, Александр Сергеевич Ветров; по забавному совпадению так звали и парня, в котором я переродился. Но чёрт возьми! Мне сорок три года, я менеджер среднего звена, и жил в совсем другом времени! В другом, мать его, мире! Но при этом память этого тела вливалась в меня, смешивалась с моими воспоминаниями, становилась частью меня.

И теперь я не мог отделить, где заканчиваюсь я, и где начинается он. Гнев, который я чувствовал, был его гневом или моим? Скорбь по отцу была его скорбью или моей? И что скрывается в сердце Пустоши, о чём собирался рассказать Сергей Сергеевич перед смертью? Нет, о чём собирался рассказать отец? За что его убили? Какую страшную тайну он узнал?

— Кошмары? — услышал я голос Гелиоса.

Я повернулся и увидел, что паладин стоит у окна, вглядываясь в ночную темноту. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне лунного света, рука, как всегда, покоилась на рукояти меча.

— Похоже на то, — хрипло ответил я, вытирая лицо рукавом.

Гелиос обернулся, посмотрел на меня долгим взглядом, в котором читалось что-то похожее на понимание и сочувствие одновременно. Ну да, у него жизнь была куда хуже моей. Паладин пережил столько ужасов, что, должно быть, каждый сон погружает его в бездну, полную кошмаров. В следующую секунду взгляд Гелиоса заметался, изучая улицу, и он произнёс ледяным тоном:

— Нам пора валить. Идущие в Бездну уже здесь.

Слова Гелиоса, мягко говоря, мне не понравились. А ещё я ощутил, что метка на моей шее начала едва заметно покалывать. Та самая метка, которую оставил химеролог в подземной лаборатории.

Я аккуратно подошёл к окну и выглянул наружу, стараясь не отсвечивать. Улица внизу была освещена тремя лунами и казалась совершенно пустой. Но в тени зданий я разглядел движение. Множество фигур, крадущихся в темноте.

— Сколько их? — прошептал я.

— Десять, может, больше, — ответил Гелиос, не отрывая взгляда от улицы. — Они окружают таверну. Скоро начнут штурм.

Я обернулся к Кашкаю, который всё ещё храпел на кровати, совершенно не подозревая о надвигающейся угрозе. Впрочем, нет смысла его будить. Кашкай Ниссанович весьма паршивый боец, и если мы проиграем, то ему придётся собирать трофеи уже с наших трупов…

Благо у меня есть опыт работы в условиях, когда время не просто поджимает, а оно уже закончилось, и задачу нужно было выполнить неделю назад, хотя о её существовании ты узнал только сейчас. Я быстро схватил кувшин с водой, который стоял на подоконнике, и вылил его содержимое на пол прямо у порога.

Гелиос бросил на меня вопросительный взгляд, но я показал ему жестом спрятаться рядом с дверью. Паладин понял без слов, прижался к стене, занеся меч над головой.

Я отошёл в дальний угол комнаты, доставая топор. У нас будет элемент внезапности, преимущество позиции и готовность к бою, чего нельзя сказать о нападающих, которые, судя по всему, рассчитывали застать нас врасплох. Жаль только, что численный перевес тотально на их стороне. Кашкай продолжал храпеть на кровати, несколько раздражая своей безмятежностью.

Снаружи послышались осторожные шаги множества ног, крадущихся по коридору. Скрип половиц предательски выдавал их позиции, старое здание не было предназначено для скрытных операций.

Дверная ручка начала медленно поворачиваться, миллиметр за миллиметром, человек снаружи явно боялся произвести лишний шум. Я взглянул на лужу воды у порога, сосредоточился, почувствовал каждую молекулу жидкости и взял её под контроль. Мои глаза вспыхнули голубым светом, слегка осветив комнату.

Когда дверная ручка повернулась до упора, дверь резко распахнули, и в тот же момент в комнату влетел десяток арбалетных болтов. Свист, сменившийся стуком снарядов врезающихся в дерево. Я вздрогнул, поняв, что пара болтов угодили в кровать, где спал Кашкай, вот только шамана уже там не было. Он лежал под кроватью и, улыбаясь, показывал мне большой палец. Вот же ублюдок… Заставил понервничать.

Убийцы сработали на ура. Залп арбалетов в первую секунду, чтобы ранить или убить жертв, потом штурм с холодным оружием наголо. Неплохой план. Жаль, он не сработал.

Вода, повинуясь моей воле, взметнулась вверх, формируя острые пики. Пять тонких водяных копий, длиной в два метра и толщиной в палец, пронзили воздух и ударили по столпившимся в дверном проёме. Я бил наугад, но, услышав крики, наполненные болью, понял, что попал, куда нужно. Я ослабил контроль, давая возможность копьям распасться на капли, и услышал, как на пол падают четыре тела одно за другим. Кто-то захрипел, захлёбываясь собственной кровью.

В этот же момент в дверной проём влетел громила, одетый в чёрное. Как влетел, так он и вылетел, но сперва Гелиос обрушил на его голову клинок, разрубив черепушку надвое, после схватил покойника за рукав и, резко крутанувшись вокруг своей оси, вышвырнул его в окно, чтобы не мешал сражаться.

— За Императора! — заголосил Гелиос, выскакивая в коридор.

И тут началась резня. Паладин рубил всех направо и налево, не давая врагам