Мой любимый похититель (ЛП) - Морлэнд Мелани

— «Робин Гуд?» — спросил он так тихо, что его губы едва шевелились.

Я едва заметно кивнул.

— Он не остановится. Это только усугубит ситуацию.

— Я знаю.

— Брианна в опасности. Он воспользуется этим в своих интересах.

У меня перехватило дыхание. Я уже знал это. В машине по дороге сюда я осознал несколько истин. Первая заключалась в том, что я готов на все, чтобы защитить женщину в моих объятиях. Вторая — я был полностью и бесповоротно влюблен в Брианну. Когда и как это случилось, я не знал. Возможно, с самого первого мгновения. Каким-то образом я знал это, но не мог признать. Но это было реально и навсегда. Я любил ее. Каждую черточку в ней. Эта девушка принесла в мою жизнь то, чего мне не хватало, о чем я даже и не подозревал. Она дополняла меня так, что я даже не мог описать. И была идеальна для меня. Мысль о том, что я останусь без нее, выворачивала меня наизнанку.

Но я подвел ее. И, оставаясь здесь, со мной, она подвергалась опасности.

Именно поэтому я должен был отпустить ее.

Слова Ричарда подтвердили это.

Я должен был увезти ее подальше от мира, в котором существовали такие Уинтерсы. Она была в опасности рядом со мной, и, чтобы не держать ее как настоящую пленницу, мне придется отослать ее подальше.

Я посмотрел на Ричарда.

— Мне нужна еще одна услуга.

Он кивнул.

— Я готов.

Глава 23

БРИАННА

Данте вошел в больничную палату с сердитым видом. Но его взгляд смягчился, когда он увидел меня, подойдя прямо к краю кровати, он взял меня за руку. Я почувствовала, как мое тело расслабилось, стоило только мужчине прикоснуться ко мне. Всякий раз, когда он оказывался рядом, я чувствовала его силу. Несмотря на то, что произошло ранее, с ним я всегда была в безопасности. Мне не следовало вставать между ними, но это был инстинкт. Я не хотела, чтобы Данте пострадал, и пыталась остановить вспыхнувшую драку.

И потерпела неудачу.

Данте изучал меня, выражение его лица было измученным.

— Насколько сильно тебе больно?

— Они дали мне обезболивающее. Я в порядке. Мы можем уехать?

— Анализы показали, что все хорошо, так что да. Тебе нужно отдохнуть пару дней. — Он нежно заправил прядь волос мне за ухо. — И ты не будешь со мной спорить.

Я печально улыбнулась. У меня не было сил спорить. Лицо словно горело огнем, глаз болел, плечо тоже. Я посмотрела в сторону и нашла взглядом свое платье, или то, что от него осталось. Оно порвалось, когда я упала, рукав был надорван, а каблук разорвал юбку.

— Он испортил мое новое платье.

— Я куплю тебе другое, — пообещал Данте. — Сотню таких.

— Когда мы сможем уйти?

— Скоро, — пообещал он. — Ложись и закрой глаза. Я тебя не оставлю.

Я схватила его за руку, чувствуя себя уязвимой и обеспокоенной. Данте был слишком спокоен. Слишком хорошо себя контролировал. Что-то было не так.

— Обещаешь? — Я ненавидела, что говорю как ребенок, но чувствовала беспокойство.

Он наклонился и поцеловал меня в макушку.

— Обещаю.

Я закрыла глаза и поддалась усталости, которую чувствовала. Лекарства, которые они вводили, снимали боль, но вызывали сонливость. Данте держал мою руку, большим пальцем гладил мою кожу. Я дремала, часто просыпалась, обнаруживая его рядом с собой, смотрящего на меня. Он, казалось, не двигался и выглядел так, словно на его плечах лежала тяжесть всего мира.

Вошел врач и заговорил с ним по-итальянски, Данте задавал много вопросов. Я слишком устала, чтобы пытаться отвечать, и вскоре почувствовала, как меня поднимают на руки.

— Что происходит? — спросила я в замешательстве.

— Я везу тебя домой. Засыпай.

Я прислонилась головой к его груди. Мужчина осторожно обнял меня, не трогая ушибленное лицо и плечо. Я услышала негромкий разговор и узнала другой голос, но была слишком утомлена, чтобы пытаться участвовать в нем. Я то просыпалась, то засыпала, нежась в теплых объятиях Данте. Я почувствовала движение машины, услышала еще один разговор и наконец вдохнула запах, который успела полюбить. Одеколон Данте пропитал кровать, на которую он меня уложил, простыни были мягкими, матрас обволакивал мое больное тело.

Я потянулась, и он приподнял мою голову.

— Пей.

Вода была прохладной и освежающей, смывая горький привкус во рту.

— Не уходи.

— Я никуда не ухожу, маленькая Пчелка. Я буду здесь.

Я почувствовала, как матрас опускается и его тепло рядом с собой.

— Я буду присматривать за тобой, — пробормотал он.

Я вздохнула, звук был низким и усталым.

— Я люблю тебя.

Слова вырвались сами собой, без обдумывания или планирования. Они просто повисли в воздухе, неожиданные.

Данте прижался губами к моему виску.

— Я знаю.

Когда я проснулась на следующий день, в комнате был полумрак. Я была одна, но знала, что Данте где-то поблизости. Я чувствовала его. Вода в стакане была холодной, и я села, с благодарностью потягивая ее. Осторожно соскользнув с кровати, прошаркала в ванную и посмотрелась в зеркало. Левая сторона лица была в синяках, глаз опух. Фиолетовые, красные и черные пятна выделялись на фоне бледности моей кожи. На щеке виднелась длинная царапина от кольца Уинтерса, впившегося в плоть. Я выпуталась из больничного халата, который все еще был на мне. Плечо совпадало с лицом, испещренное синяками и ссадинами. Я потрогала область вокруг глаз и кожу головы. От общей боли у меня болела голова, но шишек вроде не было.

— Сотрясения нет, — сказал Данте с порога. — Но плечо какое-то время будет побаливать.

Я встретила его взгляд. Он выглядел измученным. Смирившимся. Грустным.

— У него хороший удар, — пошутила я.

Данте подался вперед.

— Если бы его кулак не задел мое плечо, все было бы гораздо хуже. Я даже не хочу думать о том, в каком состоянии было бы твое зрение, если бы это случилось. — Он наклонился ко мне и положил подбородок мне на голову. — Ричард не смог бы помешать мне убить его.

— Не говори так.

Он пожал плечами.

— Это правда. Я никогда не испытывал подобной ярости.

— Где он?

Данте снова пожал плечами.

— Ричард сказал, что выгнал его. Видимо, ушел зализывать раны.

— И что теперь? — спросила я, чувствуя его волнение.

— Теперь ты возвращаешься в постель.

— Я хочу в душ. Хочу смыть с себя больничный запах и... — Я сглотнула. — Его.

Данте тут же включил воду и дал ей нагреться. Затем сбросил одежду и протянул руку, помогая мне войти под теплые брызги. Я вздрогнула, когда струи коснулись моей кожи. Он отрегулировал душевые насадки так, чтобы ни одна не попадала на лицо или плечо, и помог мне вымыться. Настоял на том, чтобы я сидела, пока он моет мои волосы с шампунем и кондиционером, нежно массируя пальцами кожу головы сквозь спутанные волосы. Когда мы закончили, он завернул меня в полотенце и отнес в спальню. Я влезла в футболку и леггинсы, и он уложил меня обратно в постель, осторожно втирая в кожу крем.

— Это поможет справиться с болью и быстрее рассосать синяки, — объяснил он.

Я вздрогнула, когда он пальцем коснулся тонкого пореза, кожа была очень чувствительной.

— Прости, маленькая Пчелка, — пробормотал он. — Я стараюсь не причинять тебе боль.

— Я знаю. Скоро станет лучше.

Он ничего не ответил. Когда закончил, наклонился и поцеловал меня в макушку.

— Отдохни немного.

— Я не могу оставаться здесь весь день, — запротестовала я, забравшись под одеяло.

— Можешь, и ты будешь. Я скоро приготовлю нам обед, а ты пока отдыхай.

Я закрыла глаза, не желая спорить. Не было сил. Мужчина снова поцеловал меня в лоб и вздохнул. Я почувствовала его боль, когда он выдохнул. Она была тяжелой и глубокой, но я не знала, как ее стереть. Я была потрясена, и вся в синяках, но через несколько дней буду в порядке.