Подвалы твоего сердца (СИ) - "hazy forest"

— Тише, Грейнджер, — он прижал палец к губам и дождался, пока она успокоится. — Вот, — и достал из внутреннего кармана мантии золотой мяч, поднимая его на уровень глаз Гермионы.

— Сегодняшний снитч? — она заинтересованно приподняла брови и протянула руку, чтобы взять мяч. Пальцы нечаянно соприкоснулись с холодной кожей Драко, и она вздрогнула, ощущая, как по телу проходит волна умопомрачительного тепла.

— Первое, чего я добился после всего дерьма, что со мной произошло. Возьми, — хрипло прошептал Драко, хищно впившись взглядом в рассеянное лицо гриффиндорки.

— Зачем он мне? — фыркнула Гермиона и попыталась подняться. Жар приливал к плечам и шее. Казалось, она почти ощущала разглядывания Малфоя.

— Будешь молиться на него по ночам, — Драко снова остановил её побег одним уверенным движением. — Сиди, Грейнджер. Я ещё не закончил.

Пальцами подхватив тонкую цепочку, подаренную Уизли, Малфой рванул её на себя. Звенья обессиленно разогнулись, и в следующее мгновение цепочка вместе с подвеской была сброшена на стол. Гермиона вскрикнула, но Драко уже взмахнул палочкой, и снитч на его ладони начал стремительно уменьшаться. Когда он стал размером с бусину, Малфой совершил еще несколько движений палочкой, и вытянутые в стороны золотые крылышки начали удлинняться, преобразовываясь в тончайшую изящную цепочку. Украшение медленно опустилось на шею замеревшей в удивлении гриффиндорки, а потом замкнулось, едва заметно вспыхнув волшебством.

— Чего-то не хватает, — недовольно пробормотал Малфой, словно не замечая той неловкости, которая буквально наэлектризовала воздух между ними. Вскинув правую руку с изящными часами, подаренными ему когда-то отцом, Драко хмыкнул и шепнул какое-то заклинание. Направляемые палочкой, мелкие драгоценные камни перекочевали с оправы часов на уменьшившийся снитч. — Вот так.

— Мерлин, зачем? — Гермиона недоумевающе смотрела на Драко, непомерно довольного собой. Но сам он вряд ли ожидал такой реакции: обычно, когда Малфой дарил девушкам украшения, они визжали и бросались ему на шею с объятиями, однако в глазах Грейнджер был только испуг.

— Это твой ошейник, — он обнажил клыки в зловещей улыбке и, снова поддев цепочку пальцами, потянул её на себя, привлекая Гермиону ближе. — А если будешь и дальше бегать от меня, придется наколдовать еще и поводок. Все ясно, Грейнджер? — и, поддавшись наваждению, провел кончиком носа по её щеке.

— Что ты… — Гермиона вцепилась в плечи слизеринца, обессиленно выдыхая. Ноги ослабли, как и все тело в целом. Хотелось облокотиться на Малфоя, прижаться к нему и расслабиться до конца. Кольцо довольно мерцало. — Это все чары… Малфой! Приди в себя!

Поморщившись, Драко еще раз сдавил хрупкую талию пальцами, но все-таки отстранился. Сквозь помутненный взгляд растрепанная и взволнованная Грейнджер казалась еще более раздражающей, и от того желанной.

— Отпусти, — снова шепотом попросила она, ладонями накрыв руки Малфоя.

— Что мне за это будет? — он криво усмехнулся, но разум вопил о том, что пора прекращать эти игры, иначе чары могли спутать его мысли и заставить делать странные вещи.

— Сохраненная жизнь, — прошипела Гермиона.

— Как опасно, — он вскинул брови, еще раз окидывая обнаженные плечи и ключицы жадным взглядом. Пальцы ослабли и скользнули на бедра. Грейнджер тяжело дышала. Её разум ожидаемо тяжелел, а тело наливалось сладкой ломотой. — Я больше не держу, Грейнджер. Уходи.

— Мерлин, за что мне все это? — простонала Гермиона и, собрав волю в кулак, скинула с себя руки Малфоя, замечая, как невероятно трепетно их пальцы цепляются друг за друга. Острые молнии ударяли в сердце одна за другой. — Не надо, Драко, — умоляюще прошептала она. — Нам нужно избавиться от чар.

— Драко? — он насмешливо приподнял брови. — С каких пор мы настолько близки?

— Мы не близки, мы вынужденно связаны, — огрызнулась Гермиона. Ей надоело быть игрушкой в его руках. Изнывая от необычных ощущений, она наконец дернулась и поднялась с его колен, тут же обессиленно опускаясь на диван рядом. Переведя дыхание, Гермиона последний раз взглянула на Малфоя. Тот смотрел на неё так напряженно, как будто был готов напасть в любой момент. Решив не искушать судьбу, Гермиона поднялась на ноги и приготовилась бежать. — Не забудь сходить в лазарет, — напомнила она. — И нужно что-то делать с чарами. Это невыносимо.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Гермиона в спешке покинула «Три метлы», даже не сообщив друзьям о своем уходе. Все внутри жгло от желания убежать от Малфоя как можно дальше, а потом запереться в комнате и наконец отключиться, стирая сном все воспоминания о сегодняшнем дне.

========== 9. Обломки внутренних барьеров ==========

и мрак ночи клубится в крови,

и вражда полыхает в глазах,

и влечение страстной любви

утопает в жестоких словах.

Пэнси была ужасно напугана. Внезапно вырвавшийся откуда-то Драко подобно урагану пронесся мимо неё, схватив за руку. Танцпол со слегка пьяным Блейзом остался далеко позади. Впереди виднелась укромная подсобка «Трех метел». Малфой ни разу не обернулся, пока с усилием тащил её за собой, но в голову Паркинсон даже не приходила мысль о побеге.

— Пэнс, сегодня ты такая горячая… — втолкнув её в подсобку, Драко захлопнул дверь и остановился, привыкая к темноте в помещении.

— Что случилось? — спросила девушка слегка дрожащим голосом.

Вместо ответа Драко шагнул к растерявшейся волшебнице, и, найдя в темноте её бёдра, цепко ухватился за них и дернул Пэнси на себя. Он знал, что слизеринка не откажет ему, ведь было ясно, что она просто сходила с ума по несбыточной мечте об их отношениях. И, хоть «долго и счастливо» с Паркинсон не входило в малочисленные жизненные планы Малфоя, воспользоваться её чувствами именно сейчас было просто необходимо.

Но даже здесь, вблизи горячего стройного тела податливой слизеринки, Драко не переставал думать о той приятной тяжести на собственных коленях, когда Грейнджер была так близко. Словно крошечная птичка, пойманная в жестокий капкан, она вся трепетала и испуганно пищала, пытаясь не выдать своего ужаса. Драко тоже был напуган. В первую очередь тем, что он сам приставал к гриффиндорке, и во вторую — что она не пыталась противиться слишком сильно. В конце концов, юноша пришел к выводу, что Грейнджер вырывалась только для вида. Как будто они принимали участие в какой-то постановке и были обязаны хоть неохотно, но соблюдать собственные роли. Актер из Малфоя был плохой, из Гермионы — и того хуже. Но больше всего бесило то, что всегда, начиная с первого курса, эта гриффиндорская зазнайка выводила его из себя, а потом убегала и оставляла наедине с бунтующими эмоциями. Раньше это были гнев и отвращение, теперь — влечение и нездоровое возбуждение.

— Здесь? — неуверенно пробормотала Пэнси, тем не менее опуская руки на шею Драко. Хоть она и слыла довольно развязной девицей, опыт Паркинсон имела довольно ничтожный. В большей степени популярность роковой женщины ей придали те несколько месяцев, в течение которых она встречалась с Малфоем. После расставания со слизеринцем были еще несколько парней, но Пэнси не заходила с ними дальше поцелуев и нелепых облапываний. Её откровенно бесил каждый, кто был не похож на Драко хоть немного, и потому отношения обычно не затягивались. Пэнси просто преодолевала волны накатывающего одиночества, а потом снова вдыхала полной грудью, отчасти понимая, что причиной страданий является неугасшая привязанность к Малфою. И девушка по-настоящему страдала, потому что до сих пор не знала в жизни проблем серьезнее, чем выбор гардероба.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— А что? — Малфой хмыкнул, сжимая талию Паркинсон пальцами. — Не хочешь?

— Обижаешь, — хмыкнула она и царапнула длинными ноготками шею юноши. Малфой шумно вдохнул и притянул слизеринку ближе. Его губы суматошно прошлись вдоль шеи Пэнси, вызвав у той сладкий вздох. Драко поморщился. Девушка оказалась слишком податливой. Не было даже шанса для будоражащего подавления. Кожа Паркинсон была упругой и мягкой, но недостаточно шелковистой, талия — подтянутой и очень изящной, но недостаточно хрупкой. Жесткие и идеально прямые волосы девушки, в которые грубо запускал пальцы Малфой, пахли резкими дорогими духами. Все было не так. Пэнси была не той.