Демоны - Джон Ширли

Он отщелкнул последнее «нет» ей в лицо с тарелочным звоном челюстей, верхняя часть его тела бросилась к ней, как кобра, так что она отшатнулась назад и вновь упала на унитаз, больно ударившись копчиком. Демон расхохотался, словно спятившая музыкальная пила, и небрежно откинулся, продолжая говорить, время от времени делая головой выпады вперед на более громких словах, просто чтобы увидеть, как она дергается.

– У вас, непостоянных, наполненных жижей ШКУР, НЕТ требуемого предмета. Долой увиливания! У вас его НЕТ! Нет у вас также настоящего контроля над Ретривером, который должен принести нам требуемый предмет! Такой, как я, не может войти в то место, где находится требуемый предмет, – это было бы все равно что для человека проглотить собственные мозги! Но один из вас, розовых приматских ШКУР, может это. В испытываемой вами последовательности у ВА-АС – он внезапно заговорил с тягучим техасским выговором, – НЕТ требуемого ПРИЕД-МЕ-ЭТА!

– Теперь послушай меня, о Принц! – сказала она, вставая. – Ты действительно принц; но я – богиня, а также королева. Я – Та, Кому Ты Должен Повиноваться! Стой где стоишь и не переступай черты круга! Твоя королева и богиня повелевает тебе!

– Ох, конечно! Че только хоч'шь, – сказал демон, чей акцент вдруг сменился на южно-калифорнийский.

Он замотал головой, изображая человеческую страстную привязанность. Поскольку он проделывал это, свисая с потолка вниз головой, то был похож на охваченную спазматической судорогой летучую мышь.

– Ты вот г'ришь: «Эй, слышь, не лезь ко мне», а я в ответ: «Это ТЫ зря залезла сюда, девочка!»

– Прекрати меня дразнить, – приказала она. – Это не смущает меня. Теперь слушай: требуемый предмет вскоре будет на месте. Нам только сейчас удалось отыскать Ретривера.

– А теперь ТЫ слушай меня, ШКУРА, – рявкнул демон, передразнивая ее тон. – То, что ты считаешь расписанием внутри того, что ты называешь «течением времени» – хотя это лишь хореография вероятности, моя маленькая королева, – должно быть субъективно ускорено. Я достаточно двухмерно выражаюсь?

– Я трехмерное существо, – сказала она, пытаясь противостоять его запугиваниям.

– А вот здесь ты ошибаешься. Ты трехмерна только в самых тривиальных аспектах.

Демон что-то быстро проговорил – это была почти тарабарщина, на смеси тартарана и какого-то варианта древней латыни, которую она не смогла разобрать – и затем вновь перешел на английский.

– Так вот что я тебе скажу: Ретривер должен быть поставлен перед вашими земными делами; его руки должны стать грязны или мы не сможем направлять его. Он должен пройти по полям, ощутить запах смерти и не раскаяться.

– Это мы понимаем.

– Слушай меня, ваше хвалличество – о Королева Грязи и Скверных Запахов, – СЛУШАЙ! Это должно произойти, как вы это называете, «скоро»! Ваши враги тоже ищут Ретривера, слишком усердно, слишком! Слишком, слишком плотная эта плоть – вот только твоя плоть, моя дорогая, скорее похожа на пузырь, наполненный красной грязной жижицей, в котором есть лишь крохотная искорка жизни; а ведь это так просто – проткнуть пузырь!

Он снова побрел через потолок, спустился по стене, погрузился в пол – на этот раз повернувшись нужной стороной вверх – и направился к ней, уйдя в пол по пояс и макая руки в кафельную плитку, словно это было болото.

– О моя дорогая милочка, моя милая королевочка, королевка ты моя!

Он рывком вздернул руку, и его когтистая лапа, освободившись из пола, хлестнула в ее направлении.

Она не сдвинулась с места, напрягая свою магическую Волю, чтобы поддерживать целостность создаваемой кругом защитной оболочки, – и готовые рвать когти демона замерли на самой границе круга.

Демон захохотал; его хохот звучал как песня умалишенного.

А потом он потянулся сквозь то, что она считала своей несокрушимой защитной стеной, и его рука все вытягивалась, вытягивалась, как пластилиновая…

Рука пощекотала ее когтем под подбородком. Ущипнула за правый сосок.

Она едва осмеливалась дышать. Внезапно она поняла, что он мог прикоснуться к ней в любой момент, если бы захотел. «Он мог в любой момент убить меня/»

Челюсти демона раскрылись, словно расстегнулась застежка-молния, открывая его голову по кругу до самого затылка. Триста шестьдесят градусов челюстей; они должны бы были развалиться, нижняя челюсть отвалиться от верхней, голова от шеи. Но вместо этого круговая верхняя челюсть лишь задрожала, как дрожит монетка, крутящаяся на столе, за мгновение перед тем, как упасть на бок. А затем челюсти захлопнулись, и демон завопил:

– Хи-и-и!

И начали возникать другие головы – появляясь из потолка, из стены, из пола. Вот над поверхностью кафеля вынырнула голова, похожая на человеческую, но все черты ее лица были перемешаны и свободно передвигались по передней поверхности черепа: глаза ползли как слизни, губы тащились как гусеницы, нос описывал скользящие круги вокруг чего-то похожего на состоящую из плоти сигарету. Потом наконец они отыскали нужное направление и разбрелись по местам, и перед ней предстал Принц, которого люди называли Придурком.

– Будь моей, В-валентина! – произнес он. – У меня ко-е-щщ' ешть для тебя, ждешь, в дешяти футах под полом.

Молольщик, ревевший так, что тряслось все здание, выкарабкивался из стены. Потрепанные щупальца Тряпки покачивались и кивали с потолка. Крокодиан двигался к ней, рассекая пол, словно…

Словно крокодил.

И она начала пятиться к двери.

– Я поняла твои советы, о Принц, – проговорила она, сумев сделать так, чтобы голос не очень дрожал, но едва слыша сама себя за буханьем собственного пульса. – Я прослежу за тем, чтобы программа была ускорена. А теперь – я приказываю тебе… удалиться… прочь, в твое…

Крокодиан ринулся на нее с пола, словно касатка, выпрыгивающая из воды…

… и сцапал ее, как раз когда она повернулась бежать. Он сжал ее плечи сзади.

– Ты… ты должен отпустить меня… сейчас же…

Послышался механически-металлический смех, и она почувствовала, что ее выбрасывают в дверь, словно пьяницу из бара…

Она упала на тротуар лицом вперед, ободрав нос и ладони, услышав, как позади захлопнулась дверь.

Едва переводя дух от ужаса, с горящим лицом и ладонями, она поднялась на ноги и тут же едва не упала вновь, покачнувшись на ослабевших ногах. Люди в фургоне смотрели во все глаза, но ни один не вышел, чтобы помочь. Вероломные трусы.

Она заставила себя встать тверже и обернуться. Дверь туалета была закрыта – на висячий замок.