Иголки да булавки (СИ) - Эн Ворон

Менеджер по оптимизации внимательно следил за своим соруководителем, отводя глаза только для того, чтобы скрыть крайнюю заинтересованность, но от девушки-кошки это не ускользнуло.

— Почему смотришь с завистью? Почему не танцуешь сам? — с наигранно милой улыбкой произнесла она.

— Не хочу, — коротко обронил Платон.

— Не хочешь? — искренне удивилась девушка-кошка. — Ты? Не хочешь танцевать?

— Или, возможно, не вижу достойной партнерши, — поправил себя Платон.

— По-твоему, я не гожусь уже даже на танец?

В это время музыка умолкла и пары разошлись. Кара не вернул Марину на место, а повел к столам с закусками. Там она сама смогла выбрать то, что ей по душе, а кавалер продолжил навязчиво оказывать ей знаки внимания, рассказывая о своих успехах на деловом поприще. Гости подходили к столам и отходили, создавая некоторую суету и толчею, а Кара, ни на кого не обращая внимания, активно жестикулировал и громко разговаривал, вынуждая остальных себя обходить. Марине даже стало неловко. Закончилось это тем, что Кара задел кого-то рукой и оказался облит соком. Он отреагировал мгновенно и пылко, что-то выкрикнув по-турецки в сторону обидчика.

— Не надо, прошу вас, не обижайтесь! — вмешался в готовую вспыхнуть ссору какой-то мужчина. — Это ведь не так страшно, — он протянул Кара свой платок.

Турок раздраженно выхватил его и принялся вытирать пиджак, продолжая бормотать по-турецки, но в целом инцидент был исчерпан.

— Действительно, ничего страшного, — подхватила Марина. Как могла, она помогла своему кавалеру. Тот, насколько было возможно, вытер следы от сока, а грязный платок был вынужден сунуть себе в карман.

— Вы такая добрая и заботливая, — быстро переключился на ухаживания Кара. — Славянские женщины известны этим во всем мире. Наши турецкие женщины совсем не такие, они будут кричать и ругаться, сами накинутся на обидчика, но и не подумают помочь тому, кто пострадал.

Платон из другого конца зала наблюдал за всей сценой с особым интересом, совсем перестав обращать внимание на девушку-кошку.

— Не переживай, — напомнила та о себе. — Долго этот фейерверк не продлится. За твоей сотрудницей увиваются только до тех пор, пока не появится более достойная кандидатура, а при ее внешности случится это быстро.

— Зря ты так думаешь, — холодно ответил Платон, продолжая смотреть на Кара и Марину. — Ее типаж сейчас очень высоко ценится, тем более среди восточных мужчин. Природные славянки, можно сказать, в тренде. Там так яростно распускается павлиний хвост потому, что слова не достигают цели. А вот твой типаж — холеной искусственности — безнадежно устарел. К тому же она банально моложе, чем ты.

Глаза девушки-кошки зло блеснули.

— Чушь, — фыркнула она. — Мне ничего не стоит увести у нее турка в два счета.

— Уведешь ты — и что? — Платон, наконец, посмотрел на свою собеседницу. — Завлечешь его в отдельные апартаменты, а дальше? Такому грош цена, он даже лица твоего не запомнит. Ты даже не сможешь заставить его снять брюки. Ты вот знаешь, что он принадлежит к касте, в которой акт без полного обнажения мужчины вообще ни за что не считается? Словно в туалет сходить.

— Какой же ты мерзкий, — прошипела девушка-кошка.

— Я реалист и прагматик. Так что у меня есть все основания переживать за свою коллегу. Она ценный кадр, а ею слишком заинтересовались.

— Рано ты сбрасываешь меня со счетов, — почти кипя от злости, бросила девушка-кошка. — Твоей простушке со мной никогда не сравниться. Ни одному мужику передо мной не устоять.

— Докажи, — предложил Платон. — Сними с него брюки и предъяви мне.

— Легче легкого, — усмехнулась девушка-кошка. — И что я получу в качестве своего выигрыша?

— Его, — кивнул на Кара Платон.

— Он мне и даром не нужен, — огрызнулась девушка-кошка. — Ужин за твой счет в ресторане, который я выберу.

Платон задумался только на мгновение.

— Согласен, — обронил он.

— Готовься разориться, — прошипела девушка-кошка и грациозной походкой отправилась за своей добычей.

Марина делала вид, что увлечена закусками, а на самом деле нашла предлог не быть полностью вовлеченной в разговор с навязчивым кавалером. Кара это совершенно не смущало, он продолжал жарко говорить сам, не требуя никаких ответов.

Девушка-кошка появилась рядом незаметно, вмешалась в беседу под надуманным предлогом, представилась Наталией и так вцепилась в турка, что тот забыл о первом объекте интереса. Воспользовавшись моментом, Марина улизнула на террасу.

Темнота и тишина, царившие здесь, радовали и успокаивали. Огороженная парапетами площадка выходила во внутренний двор особняка. На ней стояло несколько столов и стульев — видимо, в теплое время здесь можно было поесть на свежем воздухе. Но так как уже пришла пора осенней прохлады, никто из гостей террасой не воспользовался.

Через большие окна Марина видела, что происходит в зале, как Наталия продолжает очаровывать Кара, а тот оглядывается по сторонам, и решила пока остаться здесь и не попадаться турку на глаза. Вот только оголенные плечи и руки начали быстро мерзнуть. Марина попыталась немного согреться растиранием, но понимала, что долго ей тут не продержаться. Возвращаться в зал совсем не хотелось. Чужие туфли натерли ноги, так что не только ходить и танцевать стало тяжело, но даже просто стоять было больно. Тянуло разуться. Она отвернулась от освещенных окон и задумчиво посмотрела в темное переплетение ветвей. Что скрывается под сенью деревьев, разглядеть не удавалось. В некоторых окнах корпусов, окружающих сад, тоже горел свет, но и он не пробивался в таинственный мрак, а лишь золотил листья на кронах.

Послышался шум открывающейся двери, на мгновение на террасу ворвались музыка и голоса. Марина вздрогнула. Опасаясь, что за ней пришел Кара, быстро обернулась, но явившимся оказался менеджер по оптимизации.

— Прячетесь? — поинтересовался он, точно зная ответ.

— Нет, — не призналась Марина, — вышла подышать свежим воздухом.

Больше не задавая лишних вопросов, Платон снял пиджак и накинул Марине на плечи. В первое мгновение она хотела отказаться, но одежда, еще хранящая тепло своего хозяина, и его коварный парфюм так приятно окутали озябшую, словно это были деликатные объятья. У Марины на мгновение перехватило дыхание, а потом взволнованно забилось сердце.

«Что же это такое? — насторожилась она. — Давно ли я стала такой чувствительной?» — а сама плотнее закуталась в пиджак и глубже вдохнула дорогой аромат.

Платон стоял рядом с ней, опершись спиной о парапет, и смотрел в зал, Марина же, напротив, оставалась лицом к саду.

— Надеюсь, прием вас не разочаровал, — произнес Платон. — Господин Седек проявил к вам достаточно внимания?

— Даже слишком, — отозвалась Марина.

— Я уже подумывал, не пора ли идти вас спасать, — признался Платон, чем заслужил удивленный взгляд своей собеседницы, но так как продолжал смотреть в зал, ничего не заметил.

Марина тонко улыбнулась, и снова воцарилась тишина. После словесных потоков, которыми пытался впечатлить даму Кара, Марина порадовалась молчанию, а самым ценным оказалось то, что оно никого из собеседников не тяготило. Каждый вроде бы думал о своем, но, находясь наедине так близко, они продолжили общение без слов.

Высоко-высоко, в расцвеченном столичными огнями небе, тускло блестели звезды. Темный сад хранил свои тайны, а за большими окнами кипела жизнь.

— Когда закончится прием? — нарушила молчание Марина.

— Обычно идет до двух часов, но разъезжаться начинают с двенадцати. А вы можете ехать сейчас. Кавалер ваше внимание уже получил.

— А вы?

— Я должен оставаться до конца.

Беседа опять оборвалась. Марина задумалась, на что решиться. В зал к Кара возвращаться все так же не хотелось, оставаться на террасе было намного приятнее. Даже невыносимый менеджер по оптимизации уже не казался таким невыносимым. За весь вечер Платон ни разу не поднял тему о неуместном поцелуе на выставке, и Марина решила, что он отнесся к этому, как к ребяческой выходке, и выкинул из головы. Марина тоже пришла к тому, что историю с дурацкими посылками стоит оставить в прошлом и больше не вспоминать, она ведь достаточно отомстила обидчику. От этого решения на душе сразу стало легче, настроение поднялось. Марина сильнее запахнула пиджак и улыбнулась. Время потекло как-то по-иному. Минут промчалось не так уж много, но они показались вечностью, спокойной, тягучей и теплой.