Послания ап. Иоанна - Д. Джекман

Но то, о чем они проповедовали, не всегда соответствовало изложенному в Евангелиях. Некоторые из них рассказывали о каких–то новых откровениях, выходящих за рамки свидетельств Апостолов, и даже высмеивали последние как примитивные и чересчур упрощенные. Такие учителя обладали определенной суммой знаний и опыта и готовы были поделиться этим с другими, разумеется за деньги. Искушение присоединиться к этой духовной элите, границы которой устанавливала она сама, было достаточно сильным. Были и другие, жаждущие вернуться у Ветхому Завету, к соблюдению древнего закона в первозданной чистоте, к таким его неотъемлемым традициям, как, например, обрезание. Эта иудаистская тенденция, хотя и не столь опасная, как гностицизм, также коснулась церкви. Но была и более гнетущая проблема, которая тревожила Иоанна и беспокоила его дух. Как помочь молодым церквам сохранить силу подлинной веры, чтобы приоритеты христиан не выходили за рамки ортодоксального подхода и в то же время они могли вести деятельную духовную жизнь? Именно по этой причине были задуманы и написаны, а позднее включены в канонический текст Нового Завета эти два коротких Послания.

Но кто их автор и к кому они обращены? Безымянный писатель представляется просто как старец (ст. 1). С очень давних пор Послание приписывается Апостолу Иоанну, однако без полемики дело и тут не обошлось. Документов раннего периода, которые могли бы послужить доказательством такого утверждения, очень мало, хотя канон Муратория[69], содержащий фрагменты из книг Нового Завета и появившийся в Риме около 200–го года, включает первое из двух этих Посланий. Ириней Лионский (приблизительно 175–195 г.) цитирует отрывки из 2 Послания Иоанна, однако Евсевий (приблизительно 265–339 г.) в своей Истории церкви упоминает о 2 и 3 Посланиях Иоанна как текстах, авторство которых оспаривалось, но, тем не менее, было признано церковью (той же точки зрения придерживались Ориген и Джером). Еще одно упоминание мы находим у Папия (приблизительно 60–130 г.), епископа из Гераполиса во Фригии, про которого рассказывали, что он слышал самих Апостолов. Он утверждает, что некоторые ученые приписывали эти два коротких Послания «Иоанну–пресвитеру (старцу)», то есть, совершенно другому человеку.

Главное — понять, мог ли Апостол Иоанн назваться «старцем». Дебаты ученых по этому поводу продолжаются до сих пор[70]. Характеризуя себя как «старца», автор, по–видимому, не сомневался, что этого будет достаточно для того, чтобы его читатели поняли, от кого это послание. Хотя греческое слово (presbyteros), употребленное здесь, буквально означает «старый человек», существует небольшое сомнение, действительно ли здесь «имеется в виду возраст, или речь идет об официальном положении»? [71]Апостол Петр в своем Первом послании 5:1 (НАБ) применил, характеризуя себя, то же самое слово[72], не нанеся ни малейшего вреда своему авторитету. Это кажется убедительным доводом в пользу того, что Апостол Иоанн мог поступить точно так же, в особенности в то время, когда он был уже не только действительно старым человеком, но и последним из двенадцати. Тот, чье отношение к читателям было подобно отцовской привязанности к своим детям, вполне мог назвать себя старцем. Несомненно, содержание и словарный запас всех трех Посланий указывают, что за ними стоит один автор, имя которого, как считает Ф. Ф. Брюс, «вряд ли может быть поставлено под сомнение»[73]. К этому можно еще добавить, что Апостол Иоанн во всех отношениях является наиболее подходящим кандидатом на роль автора этих Посланий.

К кому, в таком случае, «старец» обращается? К какой избранной госпоже и детям ее адресовано это Послание? Некоторые считают, что адресатом являлась совершенно определенная личность женского пола по имени Кириа (здесь употреблено греческое слово kyria) или же госпожа Электа 4, последовательница Климента Александрийского. Некоторые старейшие комментаторы, и среди них Пламмер, рассматривают эту «госпожу» как вполне определенную женщину, имеющую много детей, которых она вела путями Господними. Но большинство современных комментаторов (включая Уэсткотта, Ленски, Брюса и Маршалла) считают, что это собирательный образ и что Послание адресовано одной из местных церквей, которая и олицетворяет собой «госпожу». Другие (например, Бультман) полагают, что здесь говорится в более широком смысле о католической или даже о всемирной церкви; однако в таком контексте церковь вряд ли может иметь сестру (ст. 13).

Это один из вопросов, в ответе на который мы не можем быть уверены полностью. Если вспомнить, что греческое слово kyria представляет собой женский род от слова kyrios (Господь) и что прилагательное избранная часто употребляется применительно к церкви как невесте Христовой, то мнение о том, что Послание адресовано церкви, приобретет в наших глазах больший вес. В стихах 1 и 4 говорится о детях госпожи, то есть, в этом контексте о членах церкви. Еще больше нас убеждает в правильности нашего подхода дополнительное разъяснение автора о том, что все познавшие истину любят ее, точно так же, как это делает он сам (ст. 1). Здесь затронута одна из величайших тем, к которым постоянно возвращается Иоанн, — тема взаимной любви между христианами, как на индивидуальном, так и на более общем уровне. Трудно представить себе, чтобы эти слова относились к одной–единственной семье, пусть даже хорошо знакомой автору; но они выглядят совершенно естественно применительно к одной из поместных церквей, если считать, что речь идет об общении между ней и другими церквами в той же провинции или области.

В стихе 1 Иоанн говорит о том, что любит своих читателей по истине, это может означать: «на самом деле» или «искренне». Именно такой смысл имеет употребленное здесь греческое слово. В стихе 2 Иоанн разъясняет более подробно, что его любовь основана именно на истине (ради истины), потому что только истина является той основой, на которой могут возникнуть достаточно серьезные взаимоотношения между христианами. Знание истины — а истина эта в Иисусе Христе — связывает нерасторжимыми узами всех, кто посвящен в нее. Еще из Первого послания можно было сделать вывод, что познать Христа — значит полюбить Его, а полюбить Его — значит полюбить всех тех, кто пребывает в Нем. К пониманию этого мы приходим через веру. Взаимная поддержка, забота и любовь, которые связывают верующих, имеют некоторые характерные особенности, о чем свидетельствует та же самая истина. Иисус и в самом деле был Тем, Кем Он Себя провозглашал, поэтому только полагающийся на Него полностью преображается под влиянием веры и возникших на ее основе взаимоотношений. Как Иоанн уже не раз подчеркивал, истина для христианина имеет первостепенное значение. Это вовсе не означает, что все члены церкви должны быть сделаны по одному образцу, что между ними не может быть никаких расхождений по религиозным вопросам или что их притягивает друг к другу какой–то общий интерес, как это бывает в светских клубах. Христианское братство основано исключительно на истине, а истина — единственное, в результате чего может возникнуть agape (то есть, любовь, основанная прежде всего на самоотдаче), так как только истина имеет необходимую внутреннюю силу и опирается на вечную реальность. Истина пребывает в нас (буквально «остается», «сохраняется»), если мы понимаем, в чем она состоит, верим в нее и применяем на практике. Если истина глубоко проникнет в нашу духовную жизнь, мы никогда не пожалеем об этом, потому что Божья истина не устаревает со временем и нет ничего, способного ее перечеркнуть или хотя бы умалить ее значение. Поучительно, что Иоанн говорит здесь о Слове Божьем теми же выражениями, которыми Сам Господь говорил, обращаясь к Своим ученикам, о Духе Святом: «Он [Дух] с вами пребывает и в вас будет» (Ин. 14:17). Поскольку «Дух есть истина» (1 Ин. 5:6), становится ясно, что именно истина пребывает в нас. Это напоминает нам о том, какими бесплодными и не отвечающими духу Библии оказываются все попытки произвольного толкования Божьего Слова, а также самих слов «Святой Дух», или, тем более, стремление придерживаться одного, пренебрегая другим. Учение, которое проводит грань между Словом Божьим и Духом Святым, истиной и любовью, разумом и сердцем, теоретической доктриной и опытом повседневной жизни не только пагубно влияет на целостность личности христианина, но и разрушает саму суть того, на что опираются свидетельства Апостолов. Стих 3 фактически представляет собой приветствие, обращенное к нам, читателям. В те времена приветствие в посланиях часто сводилось к одному слову (см., например, Деян. 23:26). В христианской среде было принято употреблять более пространные выражения, включающие, по крайней мере, слова: «Да будет с вами благодать и мир от Бога». Приветствие Иоанна больше похоже на благословение. Так же, как в стихе 2, где сказано, что истина… будет с нами, он и здесь употребляет глагол «будет» и выражает пожелание, чтобы благодать, милость и мир «всегда оставались с нами»[74]. Благодать (незаслуженное расположение) берет начало в сердце Божьем и проявляется в милости к людям. Мы испытываем их влияние на себе благодаря счастливому ощущению мира в душе, которое они порождают. Эти три составляющих можно объединить одним емким словом — «спасение». Именно оно наиболее полно характеризует ту новую реальность, в которой мы оказываемся теперь погружены и в которой Бог дает нам то, чего мы вовсе не заслуживаем (милость), а также избавляет нас от неминуемого наказания. Благодать, милость и мир изливаются на нас через «Сына Отчего», нашего Господа и Спасителя Иисуса Христа. Поэтому истина, сокрытая во Христе и в том, что Он совершил ради нас, всегда сосуществует с любовью, которую мы ощущаем, если верим в Него. Утверждение, что человек Иисус Христос в то же время — вечный Сын Отца, единственного истинного Бога, является объективной реальностью, это поддерживает нас в личном опыте этой любви, дает надежду на спасение и служит той основой, которую ничто не может поколебать.