Охота на мух. Вновь распятый - Лев Златкин

Жизнь Мир-Джавада действительно повисла на волоске.

А Мир-Джавад терпеливо ждал в засаде у Бабур-Гани прихода агента. Он снял все посты внутри города, распустил слух, что уезжает со всеми своими агентами на поимку важного государственного преступника в район, где тот, по имеющимся сведениям, скрывается. Поэтому, когда Арутюн выскользнул из дома Лейлы, он не встретил ни одного соглядатая, чьи мужественные, доброжелательные лица, чей теплый взгляд Арутюн безошибочно узнавал в толпе забитых, подневольных сограждан, разучившихся давно даже улыбаться. Но опытного агента в нем это насторожило и, отыскав в кармане двухпенсовую монету, Арутюн выбрал укромный телефон-автомат и позвонил Мир-Джаваду…

Трубку сняла обаятельная секретарша. Мир-Джавад не без основания, подозревал, что она работает на Атабека, и поэтому своим агентам запрещал даже голос подавать, если не он сам брал трубку, тогда включалось специальное устройство, полностью исключающее подслушивание. Но теперь Арутюн начхал на все запреты и довольно нахально, он чувствовал себя все же дичью, спросил:

— Где шеф?

— Кто говорит? — привычно подозрительно спросила секретарша, машинально включая магнитофон.

— Саид из канцелярии достопочтимого Атабека! — наглел дальше-больше Арутюн, искусно подражая голосу хорошо знакомого прихвостня Атабека. — Ты что, милая, друзей не узнаешь? Говори, куда твой шеф исчез?

— С чего хрипеть стал? — на всякий случай задала провокационный вопрос бдительная секретарша.

— Издеваешься? Не знаешь, когда хрипеть стал? Я завтра с тобой особо поговорю. Где шеф? — грубо рявкнул на нее Арутюн, боясь, что следующей проверки он не выдержит: мало ли каких интимных подробностей не сыщется у любвеобильной секретарши.

— Охотится за мухой в Орском районе, свору с собой забрал…

Арутюн, не слушая дальше, бросил трубку. Такой удачи он не ожидал: два дня только прошло, как он попросил одного из своих клиентов из Орского района распустить слух, что он там скрывается, и уже сработало, ищейки «клюнули»…

Ничего подозрительного Арутюн не заметил и перед домом Бабур-Гани. Встретил его печальный красавец, любовник Бабур-Гани, проводил в залу.

— Ханум сейчас придет! — тихо пропел он и удалился.

Арутюн положил на столик принесенные драгоценности в чемоданчике, сел поудобней в кресло и… тут же со всех сторон из окон и дверей раздались длинные автоматные очереди, изрешетившие агента и кресло вместе с ним.

А затем, в абсолютной тишине, даже собаки не лаяли в округе, испуганно забившись в конуры и в подворотни, раздались звонкие мерные шаги, и появился Мир-Джавад с автоматом в руках, он внимательно следил за обмякшим, залитым кровью агентом, но тот не подавал никаких признаков жизни. Следом за Мир-Джавадом появились два инквизитора, а за ними Бабур-Гани. Мир-Джавад жестом удалил инквизиторов. Те мгновенно исчезли, словно привидения…

Мир-Джавад, улыбаясь, смотрел на мертвого Арутюна: такая довольная улыбка бывает только у охотника после тяжелой изнурительной погони за редкой, хитрой и опасной добычей, вот она, у его ног, в Крови, но охотник испытывает лишь благостное ощущение достижения дели.

Бабур-Гани сделала несколько воздушных па вокруг кресла и поцеловала Мир-Джавада:

— Теперь ты спокоен, дорогой?..

Мир-Джавад, все еще не расставаясь с автоматом, подошел к мертвецу и обшарил на нем все карманы. Запачкался кровью, но в одном из них, в правом боковом, кожаной куртки, совершенно нетронутом пулями, неожиданно для себя обнаружил вечный пропуск и золотой значок с номером, который знал наизусть: это был номер Лейлы, даже у Мир-Джавада он был значительно больший…

Мир-Джавад торопливо, чтобы не заметила Бабур-Гани, сунул все в карман кителя полувоенного образца, в котором он, подражая Великому Гаджу-сану, ходил всюду, даже в публичный дом. Мир-Джавад сначала хотел скрыть от Бабур-Гани то, что дела принимают плачевный оборот, если Лейла решилась расстаться со своими атрибутами власти, значит, взамен получила нечто такое ценное, что согласилась даже отпустить агента, считая, очевидно, что он больше уже не нужен, но, взглянув на чемоданчик с драгоценностями, решил частично посвятить ее в свою неудачу. Мир-Джавад сразу понял, что такое могла получить Лейла взамен своих атрибутов, что теперь лежит у «милой» женушки в сейфе: фотографии, которые так опрометчиво поручил снять Мир-Джавад Арутюну.

— Гадина! — негодовал Мир-Джавад, сплюнув на труп агента. — Ты еще легко отделался, скажи спасибо… Взял бы тебя живым, был бы ты… — Мир-Джавад с наслаждением подумал, что «был». — Ладно, времени остается слишком мало…

На его свист появились два инквизитора. Мир-Джавад отдал им необходимые распоряжения: куда зарыть труп, чтоб случайно не нашли, и те послушно вынесли труп Арутюна вместе с креслом.

— Дуван я забираю с собой! — Мир-Джавад шепнул тихо Бабур-Гани.

— А моя доля? — заволновалась та.

— Твоя доля — это моя жизнь! — злобно зашипел ей на ухо Мир-Джавад. — Смерть этого шакала ничего не дала, подумай, чем мне это грозит… Чемоданчик забираю с собой в столицу, во дворец эмира. Новая жена Солнца мира коллекционирует драгоценности, а здесь есть все, что может удовлетворить ее аппетит: такой черный жемчуг, клянусь отца!..

— А что мне сказать этим людям? — испуганно зашептала Бабур-Гани, хотя в комнате, кроме их двоих, никого не было.

— Он приходил пустой, договариваться. Ясно?.. Ничего у него не было.

— Опасно, дорогой, не лучше ли отдать их долю?

— Я добычу не отдаю!.. Не бойся, приставлю к тебе охрану, носа не сунут, да и улик у них нет… Не дрейфь!

И Мир-Джавад, забрав все драгоценности, уехал в инквизицию.

Первое, что пришло ему в голову, это — позвонить Васо. Мир-Джавад так и поступил. Васо был на счастье дома.

— Дорогой! Рад тебя слышать! — загудел он пьяно. — Приезжай, ты мне нужен… Я тебе сутки уже звоню, а ты каких-то мух ловишь. Бросай пернатых ловить. Здесь по тебе такой зверь плачет: всем мухам мух!

— Ты мой единственный друг! — ожил Мир-Джавад. — Какой я тебе подарок везу, — закачаешься! Через три часа присылай в аэропорт машину. Встречай, принц! — польстил Мир-Джавад, прекрасно зная, что Васо уговаривает отца объявить его наследником престола.

В последнее время в печати стали появляться странные статьи: их авторы, где намеками, а где и прямо, в лоб, доказывали, что престолонаследие — прогрессивная форма правления в условиях постоянной борьбы с эксплуататорским классом…

Мир-Джавад помчался в местный аэропорт, где его уже ждал подготовленный к полету самолет. Во время полета у Мир-Джавада мелькнула мысль: «не отдать ли действительно бандитам Гуляма причитающуюся им долю, — но потом он здраво рассудил, что они потребуют в таком случае все, как компенсацию за смерть своего человека, а так „ищи-свищи“! Кто докажет, что драгоценности у него?»

И Мир-Джавад переключился на свои радужные надежды, связанные с Васо. Через три часа он был уже в аэропорту столицы, в так называемом «дворцовом», здесь имели право приземляться только личные самолеты высокопоставленных слуг и соратников Гаджу-сана. Машина уже его ждала. Васо не поленился и сам приехал за своим другом, а неподалеку стоял бронированный кадиллак охраны.

Когда садились в машину, Васо покосился на чемоданчик.

— Аппаратура?

— Стоимостью в несколько миллионов фунтов! — пошутил Мир-Джавад.

— Серьезно, э!.. Скажи, что пошутил! — удивился Васо, у него никогда в жизни не было ни гроша в кармане, при том, что его счет в банке имел много нулей, да они, эти деньги, Васо были и не нужны: он получал все, что только душа ни пожелает.

— Клянусь отца! — Мир-Джавад завидовал такой беспечности друга, для Васо цена была только в его желании, а препятствий не было, и он просто не знал таких понятий, как «купить» или «продать», а тем более «заложить».

Все действия Васо характеризовались двумя понятиями: «хочу» и «не хочу». Единственным препятствием для него была только воля его отца: великого, непобедимого, могучего и всемогущего Гаджу-сана. Эта воля доставляла Васо непереносимые страдания, хотя он и не знал, что это так называется, просто пока это было его единственным неосуществимым желанием. Однако Васо делал все, чтобы уговорить и убедить отца, не брезгуя применять для этого ни подлог, ни подлость, ни подкуп…

Атабека Васо ненавидел. Однажды Васо подслушал, как Атабек чернил Васо в глазах отца, причем делал это, как всегда, умело, оставаясь сам в стороне, так что Васо только ждал удобного случая, чтобы уничтожить ненавистного врага, преграждающего ему дорогу к власти. И этот случай, как ему казалось, представился: Атабек остался единственным свидетелем смерти матери Васо, и Гаджу-сан знал это. Слишком многим был обязан Гаджу-сан Атабеку, этот груз благодарности так тяжело давил на плечи учителя всех стран и народов, что сил нести его дальше уже не было…