Золотой Стряпчий - Антон Чернов

кроме как трахать орду девиц и плодить мелких Потапычей, не будет. На последнюю мысль топтыгин выразил одобрение, неоформленное но ощущаемое.

А я, развалившись в кресле, прикидывал. До суда — меньше суток. И вроде ничего Боричи не успеют, да и причину тяжбы к ним я не озвучивал… Хотя понятно, что поймут. Так вот, хоть времени мало, но могут свинтусы попробовать что-то насвинячить. Криво, косо, через пень-колоду, но попробовать могут. Так что направил я Диньку облетать особняк дозором, как и его окрестности. И, как оказалось через час, не зря. Слуга, тащивший поднос с жратвой, остановился, отставил поднос, и накапал в сосуд с какао каких-то капель. И завалился в спальню.

— Постой, Млада, — остановил я жестом девицу. — А испей-ка какао, парень, — оскалился я. — Это приказ, твоей хозяйки тоже, — жёстко дополнил я, на что Млада кивнула.

И через секунду я почувствовал желание побиться башкой о стену. Этот… слов нет, взял и выпил. И сдох, предварительно посучив ножками-ручками и пустив пастью пену! Ну вот вообще в голову не пришло, что отравитель будет своё зелье хлебать, причём… Ну скажем так, на морде слуги было УДИВЛЕНИЕ приказом, но никакой паники или страха. Если бы я не видел Динькой, что он сам подливал яд — в жизни бы по его удивлённой морде не догадался.

— А что с ним, Михайло Потапыч⁈

— Сдох. Яд. Сам и подлил в какао. И не чувствую, что это, — констатировал я. — Ладно, будем разбираться.

Разбор показал, что данный слуга и доставил письмо от Барисула: он был «молодым и на посылках», периодически покидая особняк по всяким надобностям. И я бы подумал, что его подкупили. Но тогда все оскары для дохлых этого трупа: с ТАКОЙ мордой принимать подлитый самим собой яд — просто нереально. Зачарован? Так и я вчувствовался, и Потап.

«Варево противное», — буркнул мохнатый. — «Ни я не почую, ни ты. Но сдохнешь… вряд ли, я помогу. Но плохо будет», — посулил он, с образами всяких нехороших страданий типа поносов, рвот, судорог просто эпической силы.

Хотя то, что вытащит — хорошо. Но постараюсь яд не пить.

Вечером заявилась Лиса, настолько вымотана, что требовать с неё выполнять жестовые обещания было бы слишком жёстким проявлением БДСМа, на мой вкус. Так что девицы завалились дрыхнуть, а я до утра бдел, приглядывая Динькой за особняком и округой — может, ещё что насвинствовать попробуют.

Но свинство в закромах Боричей явно иссякло, так что в одиннадцать пополуночи из особняка выдвинулась пролётка с Младой, ну и я с Лисой. Вообще, присутствие на суде доверителя — вещь совершенно необязательная. Но оставлять эту клушу без присмотра у меня не было никакого желания.

19. Зал сюда

У здания городского суда, несмотря на то что мы явились раньше, уже стояли гелеакулюсы с пролётками и аркубулюсы. Ну и владетели, соответственно тоже, как знакомые, так и нет. Подпорхнул Зорга, на просьбу ознакомится с Лисьей Правдой — протянул свёрнутую в рулон. Ну, как-то не до того было. И Лиса, конечно… хотя и нормально, в общем-то. Идиоты меня примут за былинного и лютого чудища, а разумные люди в статьях читают не красивости, а факты. И, что главное, о том что сегодня «видом Михайло Потапыч, поверенный» изволит судится с родом Боричей корифейским судом — чётко указано. Ну а что владетели собрались — так просто замечательно. Дело в том, что несмотря на собранные данные, прецеденты и прочее, «злонамеренность рода Боричей» в плане отжать землицу оставалась под вопросом. И, скажем так, я вполне допускал, что судья, если обстановка будет кулуарной, докопается именно до этого и завернёт иск. Но в присутствии множества владеющих столь нагло пренебрегать «духом закона» никто не будет. если бы такие идиоты в судах Корифейства сидели — не было бы ни судов, ни Корифейства.

Так что почитал, покивал, да и направился с Младой и Лисой в здание, сюда. На этот раз чин-секретарь был другой, хотя столь же чиновен и сер. Но предаваться фантазиям «что мне надлежит» не стал, а тотчас после приветствия поднялся и сообщил:

— Тяжбу, объявленную вашей поверительницей, почтенный Потапыч, будет судить судья Мрилет Лидари. Извольте проследовать за мной.

Наша троица проследовала, владетели-зрители, сочувствующие и те, кому нехрен было делать — за нами. Понятия «закрытое заседание» процессуальная практика Корифейства знала, но — для одарённых или просто людишек. А вот с владеющими был неопределённый люфт, та же Лиса отвечала что «она со мной», например, не потому что не пустили бы — не было таких законов. А, во-первых, интересовались какую тяжбу она изволит начать. И, во-вторых, именно из зала суда могли «попросить», вплоть до применения силы в случае «помехе ведения тяжбы, к ней касательства не имеющей».

Ну а в текущих раскладах, с учётом толпы народа, попросить выйти вон не выйдет, как понятно. Можно, но большинство скажет что «болеет» за Михайло Потапыча или Боричей и выйти вон не пожелают, а выгоняльщикам надают по шеям. Хотя есть один момент…

— Уважаемые, счастлив видеть вас, — слегка повысив голос, не больше чем на девяносто пять процентов врал я, обращаясь к сопровождению. — Но кто-то мог запамятать, а кто-то не знал, так что хочу сообщить и напомнить, по необходимости: в суде коривеевом громко кричать, переговариваться друг с другом в голос и мешать судебным служкам выполнять распоряжения судьи не можно. Суд просто отложат до другого раза, что мне и моей поверительнице будет неудобно. Так что сердечно благодарю за то, что проявили интерес к нашим делам и прошу, по возможности, не чинить в них препятствий.

На этот спич сопровождение загудело, в целом сообщив, что: уломал беролак языкастый, не будем водку пьянствовать и дисциплину хулиганить напоказ, разве что кулуарно и незаметно. Несколько знакомых, типа Зорга, вообще посулили крикунам неотвратимого леща, что трогательно-не трогательно, но как минимум приятно.

И было два любопытных момента: для начала — судья. Именно Лидари, которых было в городском суде немного, обычно занятых действительно важными делами. Это, очевидно, реакция на происшествие в Собрании и статью в Лисьей Правде. И любопытно отсутствие в здании Боричей — как бы кто-кто, а они точно были в курсе, что я их собираюсь судом судить. Это в рамках процессуальных норм Зиманды не нарушение или что-то такое: именно «явиться» они,