Ты больше меня не люби - Дениза Робинс

– Ты самая прекрасная из всех женщин на свете, – ласково произнес он. – Ты еще любишь меня? – Его серые глаза весело улыбались, глядя на нее с уверенностью в ответе.

Она молча смотрела на него со странным выражением лица. Он слегка потряс ее за плечи, все еще улыбаясь.

– Ты еще любишь меня? – снова спросил он.

Она высвободилась из его объятий и отвернулась, чтобы он не видел ее глаз.

– Я не люблю когда меня допрашивают, – холодно сказала она.

Он остолбенел. Его глаза потускнели, улыбка сползла с его лица. Он вдруг ясно вспомнил, что она так же холодно разговаривала с ним утром. Что происходит? Ему вдруг стало страшно, он почувствовал, будто какой-то невидимый барьер стремительно вырастает между ними.

– Может быть, ты хочешь позвать гостей на сегодняшний вечер? – сухо осведомился Стивен. – Мне кажется, тебе со мной скучно. Может быть, попросить Махдулиса отправить приглашение Ниле Фахмуд?

– Нет, спасибо, – деревянным голосом ответила Айрис. – Я не хочу гостей.

– А чего ты хочешь, Айрис? – Он стоял перед ней, нахмурившись, засунув руки в карманы, теперь уже с твердой уверенностью, что в их отношениях наметилась какая-то непонятная трещина. Может быть, он слишком явно показывает, что очень любит ее, подумал он грустно. Вредно слишком часто демонстрировать свои чувства. Но ему казалось, что она не такая, как обычные избалованные девушки. И потом он был уверен в ее любви к нему. Боже, разве она не прилетела в Каир, чтобы быть с ним рядом? Что же означает эта странная метаморфоза?

Айрис, направившись в сторону сада, обернулась и бросила через плечо:

– Я пойду займусь делами. А ты развлекайся, Стивен. Пошли за Нилой, если хочешь.

В глазах Стивена сверкнула ярость. Он догнал Айрис и, схватив ее за руку, развернул ее лицом к себе.

– Послушай, что за вздор? Ты прекрасно знаешь, что мне нет никакого дела до Нилы Фахмуд. Я, конечно, многое могу вытерпеть, но и моему терпению может прийти конец. Между любящими людьми не должно быть разногласий и недомолвок. Мне казалось, у нас все решено. Но, по-видимому, я ошибался. Если мы едем в Лондон, чтобы уладить вопрос о нашей свадьбе, мы должны быть уверены друг в друге. Разве не так?

Айрис вырвала руку и отвернулась, чтобы Стивен не видел ее лица. Ей было мучительно больно, что она заставила его разговаривать с ней таким тоном, словно она была чужой для него. Сердце бешено стучало у нее в груди.

– Оставь меня, – через силу проговорила она. – Не трогай меня, Стивен. Я хочу побыть одна.

Стивен растерялся, он ничего не мог понять. Чувство обиды и горечи захлестнуло его, обиды на Айрис, на себя, на то, что события неожиданно приняли такой неприятный оборот. Ведь ничто, казалось, этого не предвещало.

– Пожалуйста, – сказал он. – Если ты действительно этого хочешь, Айрис. Но по-моему, тебе не мешало бы хоть что-нибудь объяснить. Почему ты вдруг так изменилась, как только мы приехали во дворец? Я что-нибудь не так сделал или что-то сказал, что тебя обидело?

Айрис закрыла глаза. Ей пришлось собрать всю свою волю, чтобы не повернуться и не сказать ему: «Стивен, ты для меня значишь больше жизни, и я отдам свою жизнь, чтобы спасти твою».

Вместо этого она выдавила из себя:

– Да… Я… Мне не нравится, как ты говоришь о моих друзьях.

Его загорелое лицо залилось румянцем. Он какое-то время непонимающе смотрел на нее, затем резко рассмеялся.

– Ты имеешь в виду этого сербского принца?

– Да, – еле слышно пробормотала она.

Стивен не мог поверить своим ушам.

– Ты позволишь этому… Юзреву встать между нами?

Она больше не могла этого вынести.

– Оставь меня! – закричала она. – Оставь меня в покое!

И прежде чем он успел сказать еще что-нибудь, она повернулась и быстро пошла по тропинке через сад к реке. Он стоял и мрачно смотрел ей вслед. Ему казалось, что мир вокруг рушится и земля уходит из-под ног. Она, которая стала для него дороже всего на свете, теперь отшатывается от его прикосновений, убегает от него, переживает из-за того, что он не слишком лестно отозвался о Юзреве. В это было трудно поверить. Но тем не менее все было именно так. Словно какая-то злая сила пробралась в замок и околдовала Айрис. Она была совершенно неузнаваемой, непохожей на ту Айрис, которая прилетела к нему в Каир и боялась с ним расстаться даже на час. Может быть, тут замешан Михайло Юзрев? Слишком часто он появлялся поблизости в последнее время.

«Я этого так не оставлю. Она любит меня, я в этом уверен. Тут что-то не так. Я должен это выяснить, черт возьми».

Он пошел вслед за Айрис и, выйдя на берег, увидел, что Айрис переправилась на ту сторону. Без сомнения она отправилась в свой любимый храм. Она сама ему говорила, что храм всегда служил ей убежищем в минуты душевного волнения. Старая Морга подтвердила это. Он вспомнил, как нашел Айрис в храме в первую свою ночь во дворце, как в полумраке святилища он впервые увидел ее в ореоле распущенных волос и понял, что полюбил ее. Он и сейчас любил ее всем сердцем.

И теперь, как в ту первую, незабываемую ночь, он последовал за Айрис на тот берег.

На одном из больших камней перед входом в Аллею Львов сидел старый араб в пурпурном тюрбане, что выдавало в нем одного из слуг дворца. Это был старый Сиру, один из хранителей храма, бывший здесь, когда Ромни Лоуэлл только начинал свою грандиозную работу по реставрации. Старик почтительно приветствовал Стивена.

– Саиида, эфенди.

– Саиида, – хмуро отозвался Стивен. – Вы не видели ее высочество?

Араб кивнул.

– Она внутри, эфенди.

Стивен быстро прошел по двору.

– Айрис! – позвал он. – Айрис, где ты?

Его голос эхом отозвался под высокими сводами, но никто не ответил. Она не выбегает ему навстречу, уныло подумал Стивен, и сердце его защемило. Он снова позвал ее. Снаружи безжалостно пекло солнце, но в Храме Изиды было темно и холодно. Он прошел мимо внутренних помещений храма, хорошо известных ему. Они часто бывали здесь с Айрис. Это были счастливые часы его жизни. А сейчас Стивен, чувствуя себя глубоко несчастным, бродил по древнему храму в поисках Айрис с мрачными мыслями о том, что он, возможно, ошибся в Айрис и ее чувствах к нему.

– Айрис! Дорогая, где ты? Не прячься от меня, умоляю… Айрис, прошу тебя!

Он переходил от одной усыпальницы к другой. Со всех сторон на него смотрели мрачные изображения Изиды и Осириса, бога солнца Ра, снова Изиды, высеченные на черном жертвенном камне…

Стивен почти физически ощущал холод, веявший от этих языческих богов. Он не слишком любил этот храм; ему было не по себе от его жутковатой истории, от всех этих языческих ритуалов с кровавыми жертвоприношениями. Он не любил, когда Айрис приходила сюда одна. Он и сейчас хотел побыстрее найти ее и выйти на свежий воздух и солнечный свет. Раньше, стоя с ней рука об руку перед величественными колоннами или украшенными тонкой резьбой нишами с полуразрушенными изображениями богов, он чувствовал их красоту и романтическое очарование. Теперь же без нее, разделенной с ней стеной непонимания, весь храм казался ему каким-то зловещим.