Во тьме - Ричард Лаймон

Переключая каналы, днем или ночью, почти наверняка наткнешься на выпуск новостей, и проклятые репортеры не удержатся, чтобы не сообщить что-то такое, о чем лучше не знать.

"Может, лучше прекратить ночные пробежки, – подумала она. – К хренам собачьим. Просто буду брать с собой пистолет, и если кто-то попытается ко мне приставать, вышибу мозги.

Ага, конечно".

Погасив в спальне свет, Джейн зашла в ванную комнату почистить зубы. Затем прошла в кухню и выдвинула свой «ящик для хлама», где хранилась всякая всячина: резиновые ленты, веревки, клей, скрепки, мелкий инструмент, тесемки и письменные принадлежности. Немного порывшись, отыскала синий фломастер и взяла его с собой в спальню.

Скинув пижамную кофту, она швырнула ее на кровать и подошла к зеркалу.

Поглядывая то на себя, то в зеркало, Джейн аккуратно вывела огромную букву М под правой грудью.

В зеркале она появилась под левой.

Это привело ее в замешательство.

Обдумывая чуть раньше свой план, она долго не могла решить, писать ли свое сообщение задом наперед или нет. Может, МИР мог читать только в такой последовательности? Какое-нибудь расстройство зрения, как знать?

Но МИР почти наверняка обладал нормальными способностями к чтению.

Так что Джейн решила писать справа налево, не меняя порядка букв, чтобы послание мог прочесть любой, кто бы посмотрел прямо на нее; пока она спала.

Но едва приступив к написанию, она обнаружила, что весь фокус состоял в том, чтобы смотреть не в зеркало, а только на себя, сконцентрировавшись на том, как буквы будут выглядеть вверх тормашками, и внимательно следить за рукой с фломастером.

Закончив писать, она зажала фломастер в зубах, прижала руками груди и наклонила голову, чтобы проверить написанное.

Все вроде было нормально, но...

Она подняла глаза к зеркалу и увидела какие-то кривые каракули. Тарабарщина, да и только.

И тогда ее осенило.

Джейн принесла с туалетного столика ручное зеркальце. Затем стала изгибаться и менять положение зеркальца до тех пор, пока не удалось найти в нем отражение своего торса в большом зеркале.

В двойном зеркальном отражении нацарапанное ею на своей коже послание выглядело кривым и неряшливым, но читалось.

МИР!

Вернись, пожалуйста, и скажи, что бы ты хотел, чтобы я сделала. Я готова.

Пришлось немного приспустить штаны, чтобы поместилось «Я готова». Места для подписи не оставалось.

«Можно было бы написать свое имя там, где и он», – подумала она.

Нет, это было бы уж слишком.

А это не слишком?

Тем более подписываться не обязательно. У МИРа и без того не будет никаких сомнений, кто автор.

Кофту пижамы решено было не надевать.

Выключив свет, Джейн легла на кровать. Она лежала на спине, подняв руки и сунув их под подушку, и глядела в потолок, чувствуя нервное возбуждение.

Прошло довольно много времени, прежде чем ей удалось уснуть.

Утром она сразу же кинулась к зеркалу и обнаружила на спине ответ МИРа:

Моя дорогая! Я восхищен твоим нетерпением и вкусом. Игра будет продолжена. Но не сейчас, попочка. Скоро-скоро.

МИР написал по слову «скоро» на каждой ягодице.

– Очень остроумно, – пробормотала Джейн. – А что означает его восхищение моим вкусом? – терялась в догадках она.

"Ничего не попишешь – манеры у него определенно грубоватые. Но, по крайней мере, он меня не бросил. И обещает, что мы вернемся к Игре, причем «скоро-скоро».

Этой ночью, прежде чем ложиться спать, Джейн написала на чистом участке кожи:

МИР!

Когда???

Утром ниже пупка она обнаружила:

Драная Она спустила штаны и увидела продолжение:

Кошка

– Паразит! – буркнула она, увидев такое.

И хотя не очень-то ожидала найти еще что-нибудь от МИРа, все же повернулась спиной к зеркалу и заглянула через плечо.

Послание там начиналось между лопаток и спускалось вниз:

Золотко

Сладкая моя

Свет очей моих

Не догадываешься, кто здесь МАСТЕР?

Я, МИР

– Полагаю, – пробормотала она, что к списку твоих благородных достоинств можно присовокупить еще и угрюмость.

В то утро, подойдя к своей машине, стоявшей на подъездной аллее, Джейн обнаружила приклеенный к ветровому стеклу конверт.

Сбывается!

Но почему из всех возможных мест он выбрал именно это?

Несомненно, потому, что считает забавным напомнить мне о нападении пса и о том, как я его прикончила.

– Ты настоящий мерзавец, МИР, – произнесла она.

Наклонившись, она посмотрела в салон через окно водительской дверцы. Затем обошла машину и заглянула в заднее стекло.

Но ничего такого, чего там не должно было быть, внутри не увидела.

Джейн посмотрела в обе стороны улицы перед своим домом, на тротуары и соседние дома. В ее направлении никто не двигался, и за ней никто не следил. Ничего такого, что могло бы показаться необычным.

Сделав пару шагов назад, она опустилась на колени и заглянула под кузов.

И там ничего.

Тогда она открыла багажник.

И там не было никаких сюрпризов.

Тогда она отперла дверцу с водительской стороны и, распахивая ее, вновь шагнула назад и замерла в тревожном ожидании, напрягши зрение и слух.

"Непременно должен былподложить какую-нибудь гадость, – подумала она. – Это его стиль. Какое ж тогда удовольствие, если не подсунуть мне какую-нибудь бяку?"

Джейн была почти уверена, что сейчас увидит какое-нибудь отвратительное существо, ползающее на сиденье или на полу.

Или что-нибудь извивающееся.

И стала прислушиваться к характерным для гремучих змей звукам.

Ничего.

В качестве последней меры предосторожности она открыла заднюю дверцу и осмотрела задние сиденья и пол.

«Ладно, – подумала она. – Похоже, на этот раз он все же не оставил никаких гадких сюрпризов».

Наклонившись с водительской стороны в салон, Джейн протянула руку над рулем и просунула пальцы под липкую ленту по верхнему краю конверта.

Конверт был пухлый.

– Ого, – прошептала она, отрывая его от стекла.

Казалось, прошла целая вечность с того момента, когда она последний раз держала в руках конверт от МИРа.

После гроба это впервые.

Отступив на безопасное расстояние от машины, девушка разорвала конверт. Внутри оказалась толстая пачка банкнот, завернутая в два листа разлинованной бумаги.

Джейн извлекла купюры.

Все сотенные.

Она принялась за подсчет, но мысли где-то блуждали, и после шестидесяти она сбилась. Подумала было о том, чтобы начать сначала.

Не стоит тратить время, решила она.

Тем более что известно, сколько там должно было быть. Бог свидетель, сколько раз за последние дни она думала об этом – и все гадала, потянет ли МИР эту сумму.

Сто двадцать восемь сотенных купюр.

Что составляло двенадцать тысяч восемьсот долларов.

Брать с собой столько денег в библиотеку она не решилась, поэтому вернулась домой и положила их к остальным.

Общая сумма теперь равнялась двадцати пяти тысячам тремстам пятидесяти долларам.

Минус то, что было потрачено в торговом центре в понедельник.

Все равно сумма была огромной. Чертовски огромной.

– Самое время взглянуть, в чем подвох, – пробормотала она, в страхе и волнении разворачивая листки бумаги. На одном она прочла:

"Сюрприз! Ты приглашена в гости, Джейн! Где: Честнат-стрит, 482. Когда: сегодня вечером в половине десятого. Почему: потому.

Что приносить с собой: только свое тело. Возможность отказа: исключена. Я очень надеюсь, что придешь. Особые пожелания: у дверей передай хозяину прилагаемую записку".

Джейн прочла приложенную записку, покачала головой и пробормотала:

– Что ты пытаешься со мной сделать, черт побери?

Глава 29

Остановив машину за полквартала от дома, где должна была состояться вечеринка, Джейн еще раз прочла записку, которую ей предстояло вручить хозяину:

"Мой друг!

Я никогда не смогу по достоинству отблагодарить тебя за то, что ты для меня сделал. Прими, пожалуйста, мою служанку, Джейн.

Она к твоим услугам, и ты можешь распоряжаться ею, как пожелаешь, до полуночи. Твоя воля для нее закон.

Я уже позаботился о ее вознаграждении.

Желаю приятно провести вечер.

С огромной признательностью, МИР".

Свернув записку, Джейн бросила ее на колени.

Весь день она раздумывала о том, хватит ли у нее мужества решиться на такое. Впрочем, глубоких сомнений не было.

"Совсем мало такого, чего бы я не смогла сделать, если разобраться.

Тем более что на кон было поставлено более двадцати пяти тысяч долларов.

Когда их получу, у меня будет больше пятидесяти тысяч баксов. Пятьдесят тысяч.

И она глубоко вдохнула. Если не считать сильной дрожи, самочувствие было нормальным: ощущался даже прилив сил.