Во тьме - Ричард Лаймон

И уже стала поворачиваться.

А что, если он написал у меня на спине?

Джейн развернулась и заглянула через плечо.

Спина была чуть розовой от вчерашних солнечных ванн. Тесемки бикини оставили бледные полоски, а на ягодицах – бледный треугольник с двумя лучами, поднимающимися к пояснице.

Спина в качестве канцелярской принадлежности не использовалась.

«Ну что ж. Надо радоваться», – убеждала она себя, но чувствовала лишь легкое раздражение и разочарование.

Под горячим душем Джейн стояла долго.

Надписи сходили нехотя. После первой атаки мыльной мочалкой и водой на коже еще оставались едва проступающие письмена, и лишь после третьего приступа окончательно исчезли последние следы чернил.

После душа Джейн побродила по дому в поисках денежного приза, но искала небрежно, поскольку вовсе не верила в его существование.

Ничего она и не нашла.

Тогда Джейн позавтракала, оделась и поехала в библиотеку. Приехав еще до открытия, она тут же с головой ушла в работу.

И занятие рутинными обязанностями очень помогало.

Однако, как только внимание рассеивалось, в голову вновь лезли мысли о Брейсе и его девчонке, и хотелось рвать и метать. Или рыдать.

Впрочем, какое отлетное было выражение лица у той подруги, когда она увидела меня в окне. Представление почти оправдало цену входного билета.

Какую цену? Разбитое сердце?

Иногда Джейн улыбалась или тихо хихикала, вспоминая о том, как шокировала девицу. Но уж больно скоротечным было подобное веселье, и оно неизменно оборачивалось кислой миной на лице и улетучивалось, оставляя в душе горький осадок.

И только мысли о МИРе были совершенно безболезненны, хотя и вызывали замешательство и беспокойство, заливая лицо стыдливым румянцем и переполняя голову бесконечными вопросами, которые ее одновременно и пугали и волновали.

«Словно в тебя влюбился призрак», – подумала она.

Вечером Джейн подумала было о разминке или упражнениях с гантелями.

Но усталость была неимоверная, и невыносимо болели мышцы.

А что, если просто прогуляться?

"Ну да, – подумала она, – как же. Во-первых – я переутомлена. Во-вторых – что, если наткнусь на того вчерашнего выродка, Скотта? В-третьих – если выйду на улицу, то, вероятно, снова потянет к дому Брейса, где ждут лишь новые неприятности.

В-четвертых – все вышесказанное".

Да и хотелось лишь одного – поскорее лечь спать.

Джейн надела новую пижамную пару. Она была ярко-синего цвета, гладкая, как атлас, и скользила по коже. Перед зеркалом в спальне Джейн расстегнула верхнюю пуговицу. Затем причесалась.

Не забудь о губной помаде, дорогая.

«Да, разбежалась, – подзуживала она себя. – Это не имеет никакого отношения к МИРу. Если бы для него, то я надела бы прозрачную ночнушку или вообще ничего не надевала бы. А я всегда расчесываюсь на ночь, чтобы к утру волосы не спутались».

Как же, расчесываешься. Черта с два.

«Расчесываюсь, когда не забываю!»

Оставив окно в спальне открытым, Джейн легла в кровать, но укрываться не стала, а, положив руки под голову, закрыла глаза.

Интересно, в какое время заявится МИР?

Поздно. Вероятно, очень поздно.

«Может, попробовать не заснуть», – подумала она.

Не удастся. Слишком устала.

А что, если завести на полночь будильник?

Мысль заслуживала внимания. Вздремнуть бы пару часиков, а тогда можно было бы и пролежать всю ночь не смыкая глаз. Еще лучше притвориться спящей, чтобы к моменту его появления бодрствовать.

Мысль показалась привлекательной.

Но на то, чтобы повернуться на бок и завести будильник, сил уже не было.

Утром Джейн проснулась в отличном настроении. Она лежала раскрывшись, раскинув в стороны руки и ноги, словно пробудилась от сна, в котором дрейфовала по теплому озеру.

На улице чирикали птицы, где-то чихала газонокосилка, издали доносилась песня Гарта Брукса «Оставшиеся без ответа молитвы». Воздух был напоен ароматами, ветерок от окна нежно щекотал.

Прекрасное утро.

Но тень беспокойства вновь наползла на нее.

Брейс.

«Перестань о нем думать, – приказывала она себе. – Он – это уже история. Самый настоящий грязный...»

Почувствовав легкий сквозняк, она внезапно поняла, что кофта пижамы расстегнута.

МИР приходил!

Упершись локтями в матрац, она приподняла голову и посмотрела на свое тело.

За исключением рук и плеч, она была обнажена до пояса.

Кожа все еще была розоватой от солнца. Синяки почти сошли, оставив лишь едва заметные желтовато-зеленые пятна. От царапин тоже почти не осталось следа.

Ни на груди, ни на животе не было никаких посланий.

Быстро приподнявшись, она развязала завязку штанов.

Но и там не обнаружила никаких надписей.

Скинув с себя кофту, Джейн встала. Штаны сползли до щиколоток. Выступив из них, она поспешила к большому зеркалу.

Осмотр начала спереди. Затем повернулась и, заглядывая через плечо, стала изучать в зеркале спину. Не остались без внимания и босые ступни.

Но нигде на теле надписей не обнаружилось.

Ни малейших признаков ночного визита МИРа найти не удалось.

«Ничего, – успокаивала она себя, – наверное, у него были другие дела».

Но все равно Джейн чувствовала себя покинутой.

После завтрака до работы еще оставалась пара часов, и, надев бикини, Джейн с книгой вышла во двор. Расстелив одеяло, она прилегла немного почитать на солнце. Затем до изнеможения делала гимнастические упражнения и поднимала тяжести, после чего приняла душ, оделась и поехала на работу.

Как она ни старалась не думать ни о Брейсе, ни о МИРе, все же мысли то и дело возвращались к ним.

В конце концов она пришла к выводу, что отчасти сама виновата в разладе с Брейсом. Он хотел, чтобы она вышла из Игры, а она солгала ему, затем устроила бурную сцену, когда тот появился в том мерзком доме.

Негодяи, как же быстро он подыскал замену.

"А мы могли бы все поправить...

И еще можем.

Да, как же. Забудь об этом. Только не после того, что он делал с этой сучкой.

С ним покончено, капут. Навсегда.

Скатертью дорожка.

"Но что же случилось с МИРом? – недоумевала она. – Тоже меня бросил? Может, последовал примеру Брейса и нашел себе новую девчонку для Игр?

Тогда с кем же останусь я?

Одна.

Велика беда. Мне и раньше доводилось быть одной. До сих пор справлялась. И вообще мне очень-таки неплохо одной. Спасибо.

Вечером после работы Джейн переоделась и вышла побегать. На этот раз в стороне от центра города и студенческого городка. Мышцы немного побаливали, зато появилось ощущение небывалой силы. Выжимая из себя всю скорость, она наслаждалась теплым дыханием лета, овевающим голую кожу, жадно впитывая ночные ароматы и упиваясь свободой движения.

Бежала, пока хватило сил.

Домой возвращалась шагом.

После продолжительного прохладного душа надела пижаму, налила стакан ледяной воды и перешла в гостиную. Плюхнувшись на диван, она вытянула ноги и положила их на журнальный столик. Затем навела пульт дистанционного управления в зазор между босыми пятками и включила телевизор.

Часы на видеомагнитофоне показывали 11.12.

Она решила пробежаться по каналам. Наверняка попадется что-нибудь, что она уже видела, – какой-нибудь хороший старый фильм, который можно было бы посмотреть перед сном.

Переключая каналы, Джейн останавливалась на каждой станции, чтобы мельком взглянуть, что там шло.

Когда на экране показалась витрина книжного магазина «Бальтон», отпустила кнопку.

Он был похож на магазин в торговом центре «Доннервилль-Фэшн-Молл».

«Впрочем, они все очень похожи, – подумала она. – Хотя, быть может...»

– ... видели в понедельник поздно вечером, когда она уходила из магазина, где работает продавцом. Домой юная Гала Максуэлл так и не попала. – Вместо магазина на экране появилась фотография пропавшей женщины. Брюнетка, вероятно – не старше Джейн. Фото осталось в кадре, а женщина-комментатор продолжала: – Ее машина, белая «Тойота», была обнаружена вчера рано утром всего в двух милях от торгового комплекса, где она работает.

– Пиши пропало, – буркнула Джейн и быстро переключила на другой канал.

А я была в том книжном магазинчике в понедельник. Если это тот самый, в торговом комплексе «Фэшн-Молл».

Может, и нет.

Но... Нет, лицо на фотографии не показалось ей знакомым.

Хоть бы не в Доннервилле. Как раз то, чего нам больше всего сейчас не хватает – какого-нибудь маньяка на улице.

Джейн переключилась вновь на тот канал, по которому передавали репортаж о девушке, но сейчас там шло освещение какого-то марша протеста. В первом ряду, взявшись за руки с активистами какого-то движения, шел преподобный Джесси Джексон.

И она выключила телевизор, жалея о том, что вообще его включала.