Солмо - Андрей Алексеевич Панченко

«Сообщение: „часть симбиотических структур группы носителя «Заг» фиксируется нами в обобщённом поле. Они нестабильны, но тенденция — к восстановлению. Ваш союзник жив“».

— Это прямая речь, или ты мне решил настроение поднять? — машинально спросил я.

Симбиот вывел отдельное окно:

«Мониторинг состояния комплекса „Заг“: жизненные показатели носителя остаются в коматозном диапазоне, но деградация остановлена. Параметры симбиота: рост активности на двадцать процентов от исходного повреждённого уровня. Формирование новых структур оболочки».

— Он зарубцовывается, — перевёл Баха. — Смотри, командир.

Я и сам уже чувствовал.

Когда мы только положили кокон Зага на спину инженера, поле от него шло рваное, как дыхание умирающего. Сейчас оно стало ровнее. Появился ритм. Симбиот Зага, обмазавшийся обломками собственной брони и корабельного материала, начинал выстраивать что-то вроде временной «скорлупы».

— Если мы подключим к нему часть поля АВАК… — начал было Баха.

— Не смей, — оборвал я. — Пока мы не знаем, как это на него подействует, никаких экспериментов. Нам живой друг нужен, а не новая форма жизни на стыке всего со всем.

Старший АВАК тихо вспыхнул:

«Уточнение: „симбиотический комплекс «Заг» уже взаимодействовал с нашими структурными паттернами. Его поля адаптированы к нашим частотам на базовом уровне. При контролируемом подключении возможно ускорение восстановления“».

— Видишь? — Кира ткнула локтем мне в бок. — Даже они говорят, что можно.

— Они ещё скажут, что можно выкинуть меня в открытый космос «для оптимизации поля», — проворчал я. — Симбиот?

Тот ответил не сразу.

«Теоретически возможен мягкий обмен энерго-информационными пакетами между комплексом „Заг“ и союзными узлами АВАК. При этом риск непредсказуемой модификации структуры носителя существует, но оценивается как умеренный. Вероятность ускоренного восстановления — высокая».

Я помолчал.

— Ладно, — буркнул я. — Но так: вы даёте ему только фон. Тёплое одеялко, никакого прямого вмешательства. Любая попытка переписать его структуру — и я лично сброшу этот корабль в ближайшую звезду вместе с вами. Дошло?

Старший АВАК вспыхнул короткой, сухой волной.

«Принято. Ограниченный обмен. Без переписывания. Мы не заинтересованы в потере носителя, который может договариваться с ядрами».

— Тогда действуйте, — кивнул я.

Несколько биоформ одновременно развернулись к «корзине» за спиной Бахи. Их полупрозрачные структуры вспыхнули мягким, ровным светом. По залу прошла волна — не ударная, нет, скорее, как лёгкое, едва ощутимое дуновение тёплого ветра.

Поле вокруг кокона Зага отозвалось.

Там, где раньше фон бился хаотично, появились стабильные «островки». Симбиот Зага словно перестал тратить все силы исключительно на то, чтобы не развалиться, и начал аккуратно вкладывать часть ресурсов в восстановление носителя.

Симбиот у меня в голове удовлетворённо буркнул:

«Параметры комплекса „Заг“: стабилизация достигнута. Вероятность выхода из критического состояния при наличии дальнейшей поддержки значительно возросла».

Я почувствовал, как что-то сжалось в груди — и отпустило.

— Держись, старик, — тихо сказал я, глядя на кокон. — Лежи там, отдыхай. А мы пока займёмся нашей новой игрушкой.

— Командир, — Кира тронула меня за плечо. — Раз у нас теперь есть маленький оркестр из АВАК… пора, наверное, переходить к главному? К захвату управления?

— Пора, — согласился я. — Так, господа бывшие рабы и нынешние временные союзники, — обратился я к биоформам, — рассказывайте. Где у этого корыта лежат руль и педали? И как сделать так, чтобы остатки СОЛМО не устроили полёт в стену при первой попытке их потрогать?

Ответ пришёл сразу, многоголосый, но сведённый в один поток.

«Структуры управления распределены. Основные узлы: навигационные хабы в передней части корпуса, силовой контур в области управляющего центра, сенсорные петли по периферийным сегментам. Сейчас они работают в деградированном режиме. Координация отсутствует. Возможно создать поверх их импровизированный управляющий слой из наших и ваших симбиотических комплексов».

— В переводе, — задумчиво сказал Баха, — мы можем поверх их операционки накрутить свою. Типа «паразитической оболочки». И уже через неё рулить кораблём.

— Как вирус, — кивнула Кира. — Только хороший. Ну, для нас хороший.

— Для СОЛМО — очень плохой, — добавил я. — Окей. Тогда план такой: вы, — я мотнул головой в сторону АВАК, — берёте на себя сенсоры и питание. Мои — технику, интерфейсы и стыковку с нашими протоколами. Симбиот — надзор и фильтрация, чтобы мы тут все не слились в один общий суп. В итоге получаем гибридную систему управления этим монстром. Вопрос один: успеем ли до того, как какой-нибудь резервный мозг очухается и решит, что проще нас всех сбросить в ближайшую чёрную дыру?

«Вероятность успешного захвата при немедленном начале операции — значительна, — сухо выдал мой пассажир. — Окно возможностей ограничено. Рекомендуется действовать».

— То есть, — подвёл итог Баха, — у нас традиционно есть два варианта: рискнуть и попытаться выжить, или не рискнуть и наверняка сдохнуть.

— Всегда любил твои аналитические способности, — усмехнулся я. — Всё, работаем.

Я повернулся к Кире:

— Ты остаёшься здесь, как координационный центр. Держишь связь со всеми АВАК, следишь за состояние Зага. Если что-то идёт не так — сразу орёшь, можешь даже матом, не стесняясь.

— Могу ещё по попе дать, если надо. Мы кстати это не пробовали ещё, всё время только я по заднице получаю… — мрачно пошутила она. — Но да, поняла.

— Баха, идём искать ближайший техно-узел. Нам нужны точки входа в силовой и навигационный контуры. Чем быстрее мы воткнём туда свои «крюки», тем лучше.

— Есть, — инженер поднялся, корзина на его спине исчезла, кокон с Загом остался лежать на палубе. — Пошли, командир. Поиграем в вирусы.

Я сделал пару шагов, потом остановился и вновь обернулся к залу.

Дюжина биоформ АВАК, бывшие пленные, теперь смотрели на меня своим немыслимым, многомерным взглядом. Где-то там, в глубине их поля, уже выстраивались новые конфигурации. Не СОЛМО. Не чистый АВАК. Что-то третье.

И в центре этого всего — был я.

— Ладно, — пробормотал я. — Добро пожаловать на борт, чудовища. Надеюсь мы подружимся и нам не придется потом друг с другом драться.

И корабль, кажется, опять недовольно скрипнул где-то в глубине, понимая, что контроль над ним медленно, но неотвратимо утекает к тем, кого он ещё час назад пытался перемолоть в пыль.

Глава 19

Мы врезались в первый техно-узел без пафоса и фанфар. Никаких «центральных пультов» и «кресел капитана». Узел выглядел как плотный комок переплетённых структур — металлических, композитных