Космический Патруль - Марина Казанцева

— Зачем он вам, сестра? — едва сдерживая ярость, спросила королева.

— О, вы не поверите! — с нервным смешком ответила та, обратив к жене брата свои слегка сумасшедшие тёмно-карие глаза. — Я, кажется, влюбилась в этого красавца!

Джиневра прямо-таки онемела от этой бесстыдной откровенности и невольно обратила внимание на расширенные зрачки Морганы.

У королевы Уэльса были большие, выразительные глаза удивительно сочного карего цвета — они делали её лицо притягательным для любого взгляда. А гладкая, ровная кожа щёк без всякого намёка на возрастную обвислость, казалось, дышит нездешней теплотой.

Надо признаться, Моргана была необыкновенно хороша собой, и годы щадили её красоту. Уэльская колдунья была уверена в неотразимости своих чар для любого мужчины, на котором ей вздумалось бы остановить благосклонный взгляд своих прекрасных глаз.

Несмотря на то, что при дворе Артура строго соблюдались христианские приличия, и откровенный блуд здесь был недопустим, Моргане всё обычно сходило с рук. Любой, кто стал бы сурово осуждать прелюбодеяние придворных дам, отнёсся бы снисходительно к многочисленным проказам Морганы. Вот и теперь ей даже в голову не приходило скрывать своё внезапно возникшее влечение. Это было тем более отвратительно, что предмет её внимания накануне так сокрушительно разгромил двоих её сыновей. Ланселоту по логике скорее следовало бы опасаться её мести, а не возбуждать в этой опасной, как болотная гадюка, женщине противоестественную страсть.

Джиневра не успела найти нужных слов, как Моргана порывисто сорвалась с места и направилась ко входу в зал. Длинный фиолетовый шлейф её бархатного платья скользил по полу в такт её быстрым шагам, словно хвост фантастического существа — чего-то среднего между царственным павлином и огромной змеёй.

Чёрные волосы Морганы были схвачены золотой сеткой с аметистами, а на вершинах шпилек сияли искусно сделанные цветы из разных камней. Богатое ожерелье из рубинов необычно густого, почти фиолетового цвета, вспыхивало кровавыми бликами, бросая отблески на гладкую, смуглую кожу плеч уэльской колдуньи. Нельзя не признать необыкновенного влияния, которое она производила на всякого, кто оказывался в её присутствии — придворные невольно расступались перед сестрой короля, настолько сильна и ощутима была волна властной и опасной воли, исходящей от Морганы.

Нарядная и пышная толпа поспешно разделилась на две части, и перед Морганой открылся просторный коридор, ведущий прямо к входным дверям.

В дверях стоял в великолепном серебряном одеянии рыцарь Ланселот. Он немного растерялся от обилия гостей и, никого тут не зная, переводил глаза с одного лица на другое, словно искал кого-то. К нему-то и шла своим царственным шагом леди Моргана, уже простирая в приветствии руки, украшенные драгоценными перстнями.

То, что произошло далее, вызвало в толпе невольный вскрик изумления и даже страха. Серебряный рыцарь не заметил уэльскую колдунью. Его взгляд перестал блуждать по толпе придворных и внезапно утвердился, обретя то, что искал. Глаза Ланселота, подобные двум голубым озёрам, вдруг словно осветились. На его щеках, по гладкости и цвету схожих с паросским мрамором, вспыхнул лёгкий румянец, а губы раскрылись, испуская лёгкий вздох. Казалось, он никого не видит среди толпы, и только к одной цели был устремлен его взор.

Перед глазами всех придворных рыцарь обошёл Моргану, словно неодушевлённое препятствие, и устремился вперёд — к королеве Джиневре. Он пал перед ней на одно колено и склонил свою прекрасную голову, прося благословения.

Казалось, сам воздух пиршественной залы напитался яростью и гневом — настолько потрясена была Моргана. Горящими глазами она обвела вокруг себя, и под этим взглядом придворные, ещё недавно столь говорливые и оживлённые, как будто лишались сил. Послышались сдавленные вскрики — некоторые из беременных женщин лишились чувств. Последний взгляд Морганы был устремлён на королеву. Схлестнулись, словно два клинка, два взора: торжествующий — Джиневры, и ненавидящий — Морганы. Не говоря более ни слова, уэльская колдунья покинула собрание.

Сладостное, немного припорошенное временем чувство — память того дня, когда она впервые обрела и почувствовала вкус и аромат любви… Той, нежной, незамутнённой ни ревностью, ни опасениями перед судом толпы, ни последующими кровавыми событиями. То, над чем не властны ни время, ни пространство. То, что принадлежит лишь вечности. Как будто две тонких нити пролегли через невообразимо бесконечный Космос и, вопреки всякой логике, нашли друг друга и соединились — так ничтожна, практически равна нулю, вероятность встречи с героем её сна. Вот он — такой, каким она его запомнила. Прекрасный юноша, в котором нет иного чувства, кроме безмерной любви к ней, к королеве Джиневре. Вершина того, о чём может лишь мечтать женщина — мужчина, поглощённый только ею.

Взгляд Ланселота кружил голову, в синеве его глаз утопала душа королевы. И лишь спасительный инстинкт заставил её превозмочь себя и продиктовал пересохшим губам подобающую случаю речь. Никто не должен знать того, что произошло только что между женой короля Артура и новым рыцарем Круглого Стола — они только что дали друг другу клятвы верности и любви, навеки соединяясь в бесконечности мгновения. Как жаль, что всё проходит! Как жаль, что этот миг, такой желанный, такой лелеемый в мечтах, уже прошёл! Миг встречи с тем, кого ей предназначила Судьба!

Ничто более не вернёт той остроты момента, которого она так долго предвкушала и который так быстро промелькнул! Ах, если бы у Джиневры была сила задержать сей миг, растянуть его хотя бы на час! Насладиться им, прочувствовать безмерную его сладость, впитать его! Как быстротекуще время, как быстр его полёт! О, если бы!..

Время вышло из берегов и остановилось. Неумолимый ангел, отсекающий мечом секунду за секундой, вдруг замер и застыл, удивлённо глядя на прервавшую свой плавный ход реку бесконечности. Хрустальные бусины мгновений повисли в безвоздушности пространства вместо того, чтобы упасть в поток и слиться с уходящей в неизвестность жизнью всей Вселенной.

Бесчисленное множество судеб, подобных мигу, что наполняли мелким прахом бездонные подвалы Бытия и медленно, но верно приближали далёкий край того, что называется Концом Всего, сошедшие в забвение миры, угасшие и вновь родившиеся звёзды — всё остановилось и печально оглянулось: так ли важен для тебя сей краткий миг, о человек, что ты готов рискнуть столпами Мироздания?

Всё исчезло. Не было ни Камелота, ни короля Артура, ни Британии, ни людской толпы. Только две души безмолвно говорили друг с другом, упиваясь сладостью момента.