Космический Патруль - Марина Казанцева

Мордред осмелел и бросился на практически безоружного противника, но ловкостью Ланселот далеко превосходил любого рыцаря на этом турнире. Сила, влитая в него Джиневрой, давала ему огромное преимущество в скорости движения, о чём, понятно, Мордред не догадался. Ведь до этого рыцари бились конными.

Стремительная атака сына Морганы внезапно захлебнулась в самом начале. Он даже и не понял, как из его рук вылетел меч. Стремительный удар обломком — и Мордред остался безоружен. Пока он растерянно озирался, быстрый Ланселот подобрал его клинок, оглядел его и неторопливо пошёл к противнику.

Тот смотрел на свою приближающуюся смерть лишь несколько мгновений, затем повернулся и неуклюже бросился бежать. Удар настиг его, и меч плашмя обрушился на спину Мордреда. Тот упал на колени, а потом позорно распластался в рыжей грязи ристалища, но тут же получил в бок пинок тяжёлым бронированным сапогом. Сын Морганы невольно перекатился на спину и тут же получил второй удар плашмя — по голове. Шлем его разлетелся.

Это был не бой, это было избиение. Толпа бесновалась.

— Прошу вас, брат мой, прикажите это прекратить. — дрожащим голосом просила Моргана.

— Я не могу. Серебряный не нарушил правил. — последовал ответ.

Наконец, бесспорный победитель боя поднял руки, приветствуя зрителей. Никто не собирал столько неистовых рукоплесканий, сколько этот никому неизвестный рыцарь. Это было даже чрезмерно, и Джиневра, сама не ожидавшая такого успеха своего избранника, даже забеспокоилась, как бы Ланселот не вызвал своей выдающейся отвагой неудовольствие короля. Но, взглянув на своего супруга, успокоилась. Артур выглядел невозмутимым. Только небольшая бледность напоминала о том, что он всё же не вполне здоров. Возможно, он не казался бы столь бледным, если не резкий контраст лица с красной бородой.

Настал момент триумфа. Турнир закончился, и все ждали объявления победителя. Рыцари, ни разу не испытавшие поражения, шли, чтобы встать перед королевской ложей. Надо ли говорить, что за одним-единственным исключением это всё были те, кто уже не первый год сидел за Круглым Столом.

Моргана уже успокоилась и теперь весело болтала с дамами. Они обсуждали рыцаря Озёрного. Все не терпелось узнать, так ли он хорош собой, как бился.

Все сняли шлемы, и глазам всех дам из придворной ложи предстали грязные и потные лица со свалявшимися мокрыми волосами. И только Серебряный никак не мог справиться с застёжкой шлема — что-то там заело. Он снял перчатку и пытался что-то нащупать сбоку.

— Ваше право, моя королева, назвать победителя. — сказал Джиневре Артур.

Она в страшном волнении встала и подошла к барьеру. Сколько раз Джиневра представляла себе этот момент, но теперь ей изменил голос.

— Почему вы в шлеме, рыцарь? — спросила она срывающимся голосом. Он перестал возиться со своей застёжкой и поднял голову к королевской ложе. Тогда одним рывком он сорвал с себя иссечённый многими ударами колпак и, сдёрнув с плеча кем-то брошенный ему шарф, вытер своё вспотевшее лицо. И только тогда взглянул на королеву. Взгляд Ланселота походил на молнию, и попадание её было абсолютным.

Джиневра не могла отвести глаз от этого знакомого и в то же время неизвестного ей лица. До сего момента она не видела его ясно. Теперь же этот распахнутый синий взор вырвал её из этого мира. Казалось, оба они пребывают в вакууме, и так прошли мгновения, подобные векам.

— Ваш приз, Ланселот Озёрный. — машинально проговорила королева, протягивая Серебряному свой голубой шарф, шитый серебром.

Глава 18

— Отчего же вы, сестра, не покинули замок Камелот, как велел вчера мой муж? — требовательно спросила у Морганы королева.

— Ах, будто бы вы не понимаете! — шаря глазами по празднично украшенному залу, рассеянно отвечала та. — Уехать сейчас, накануне торжества, было бы очень неразумно. У гостей может возникнуть впечатление, что у короля и его сестры возникли разногласия. Артур милостиво разрешил мне быть на балу, как это и происходило каждый год после обязательного турнира.

Таким образом Моргана объяснила своё присутствие на балу. Уэльская колдунья вырядилась ради такого случая в новое платье, словно торжествовала победу. Она уже порядком успокоилась после унизительного поражения своего второго сына и после тяжёлой неудачи старшего.

Гавейн присутствовал тут же, но не участвовал в оживлённых разговорах своих товарищей по Круглому Столу и не волочился галантно за дамами. Он вообще был настолько серьёзен и удручён, что простое его лицо утратило выражение обычной открытости и простоты. К нему подходили рыцари, одетые в праздничные одежды, и что-то говорили — видимо, утешали. Он же отвечал спокойно и с достоинством.

Лицо Гавейна слегка исхудало, под глазами легли тени — похоже, он провёл бессонную ночь.

Джиневре некогда было наблюдать за своими недругами — она ждала появления Ланселота. Убедившись, что Моргана точно не собирается покидать замок до конца бала, королева отошла от свояченицы. В конце концов, лучше всё закончить миром, а то злобной отравительнице Моргане может придти в голову идея мести за унижение, полученное от своего брата. Пусть никто, кроме близких, не знает, что Артур изгнал свою сестру из Камелота.

— Сестра, вы не знаете, когда появится тот самый рыцарь, что так успешно сразился с моим сыном Гавейном? — прозвучал над самым ухом королевы горячий шёпот Морганы. Это было настолько неожиданно, что Джиневра в изумлении обернулась и посмотрела на сестру короля.

Лицо Морганы словно освещалось внутренним светом, настолько ярко сверкали её тёмные глаза. На щеках полыхал румянец, влажные полные губы были приоткрыты в явном нетерпении. И вообще сестра Артура казалась намного моложе своих сорока лет. Какая-то страсть сжигала эту женщину, и было видно, что уэльская колдунья даже не пытается скрыть охвативший её пыл.

Всем известно, что королева Уэльса весьма любвеобильна и очень часто находит привлекательными не только мужчин благородных кровей, но даже и простолюдинов, лишь бы те обладали достаточной физической формой. Она даже не брезгует собственными слугами, и какой-нибудь скромный пехотинец её мужа не раз имел возможность разделить со своим лордом его жену в его же собственной постели. Мало того, даже скотники и пастухи нередко пользовались благосклонностью этой благородной дамы. Короче, она была так же неразборчива, как и ненасытна. И вот теперь до разгневанной Джиневры дошло, что леди Моргана заинтересовалась Ланселотом ещё на турнире — недаром она так настойчиво спрашивала о нём.