Последний поход «Новика» - Юрий Шестера

Тот смущенно улыбнулся:

— Дело в том, что в штате этого медицинского персонала лазарета состоит и сестра милосердия Сперанская, Мария Ивановна, с которой мы питаем друг к другу признательные чувства.

— И с каких это пор, господин капитан 1-го ранга, разрешите полюбопытствовать? — с бегающими чертиками в глазах спросил Степан.

— Со дня прибытия в Порт-Артур командующего флотом Тихого океана вице-адмирала Макарова, господин лейтенант.

— Ну ты даешь, Андрюша! — восхищенно воскликнул тот. — Судя по должности Марии Ивановны, ей должно быть где-то около двадцати лет. Не так ли?

— Ты очень проницателен, Степа! — рассмеялся тот. — Ей тогда было действительно девятнадцать лет.

— И как это тебе, тридцатичетырехлетнему капитану второго ранга, удалось увлечь столь юную девушку? Чем ты смог так очаровать ее? — уже озадаченно спросил Степан, с восхищением глядя на старшего брата.

Андрей Петрович усмехнулся:

— А вот об этом ты спросишь у нее самой, когда познакомишься.

Степан с сомнением покачал головой:

— Ты же прекрасно знаешь, Андрюша, что я никогда не позволю себе сделать этого, — укоризненно посмотрел тот на брата, но тут же его глаза загорелись: — И как далеко, если это, конечно, не секрет, продвинулись ваши признательные чувства?

Андрей Петрович рассмеялся:

— Дальше некуда, Степа…

Тот с нескрываемой завистью вздохнул, что не осталось незамеченным братом.

— Ты же, Степа, уже девять лет служишь во Владивостоке. Неужели за это время так и не завел себе достаточно близко знакомую женщину?

— Если честно признаться, то нет. Не скрою, были, конечно, встречи с местными дамами, но на постоянную основу они так и не перешли.

— Это отчего же, Степа? — боясь задеть самолюбие брата, осторожно спросил Андрей Петрович.

— Видишь ли, Андрюша, причин, конечно, много, но основная заключается в демографии Дальнего Востока и Уссурийского края, в частности. Другими словами, здесь преобладает мужское население и вследствие этого катастрофически не хватает представительниц прекрасного пола.

— В таком случае прекратим наши изыски по поводу наших отношений с противоположным полом и приступим к решению конкретных дел, связанных с прибытием Марии Ивановны.

— Ты что же, всегда обращаешься к ней именно так? Ты что, разговариваешь со старшим офицером или с родным братом? — обиделся Степан.

— Извини меня, Степа, ты прав.

— Оказывается, ты, Андрюша, можешь признавать свои ошибки? Правда, иногда, — подчеркнул тот. — Тем не менее для меня это потрясающее открытие! — рассмеялся Степан. — Хотя, ради справедливости, должен признаться, что однажды ты все-таки принес мне извинение за свое высокомерное отношение ко мне.

— Кто старое помянет, тому глаз вон! Неужто забыл народную мудрость? А теперь давай перейдем к делу.

— С удовольствием! — бодро ответил Степан, радуясь тому, что несколько тяготившие его расспросы брата благополучно закончились.

— Надо найти во Владивостоке приличную свободную квартиру, желательно в центре города, и снять ее.

— Каких размеров — поменьше или побольше? — прикинув что-то в уме, уточнил тот.

— Лучше побольше.

— Барские замашки, в которых ты упрекал меня? — усмехнулся младший брат.

— Не совсем, — заметил тот, опустив возможность приструнить брата за сарказм, проскользнувший в его вопросе. — С Машей приедут и ее подруги, тоже сестры милосердия, которых надо будет разместить хотя бы на первое время, если этот вопрос не будет решен морским ведомством.

— Так это же, Андрюша, в корне меняет дело! — воскликнул Степан с разом загоревшимися глазами.

— Тогда приступай к выполнению полученного задания.

— За этим дело не станет! А вот от вас, господин капитан 1-го ранга, требуется, чтобы лейтенант Чуркин для выполнения особо важного задания командира имел право беспрепятственного схода с корабля на берег.

Андрей Петрович улыбнулся энтузиазму брата.

— Старший офицер получит соответствующие указания, господин лейтенант!

— Вот и прекрасно! — удовлетворенно заметил Степан. — Однако требуется одно уточнение: когда прибывает во Владивосток известная вам особа?

— Послезавтра, Степа.

Тот что-то прикинул в уме.

— Маловато, конечно, времени. Но не существует таких преград, которые бы не преодолел офицер Российского Императорского флота!

— Высокопарно, конечно, но тем не менее вперед, лейтенант!

С моря тянул промозглый, напитанный влагой ветерок, переметая по перрону железнодорожного вокзала, расположенного почти у самого берега бухты Золотой Рог, скованной льдом, поземку. И хотя был слабый, не более десяти градусов морозец, но даже в шинели было не очень уютно — сказывалась большая влажность воздуха.

Встречающих было немного, среди которых Андрей Петрович выделил офицера во флотской шинели с узкими серебряными погонами поручика медицины. «Похоже, что это встречающий от морского госпиталя», — удовлетворенно отметил он про себя.

Наконец из туннеля, проложенного под Светланской улицей, тянущейся вдоль обрывистого северного берега бухты Золотой Рог, вынырнул паровоз, окутанный паром, и, замедляя ход, подошел к перрону вокзала. Сердце Андрея Петровича учащенно забилось. Лязгнули буферы вагонов, и пассажирский поезд остановился. Проводники откинули площадки у тамбуров, быстро протерли поручни, и на перрон стали спускаться первые пассажиры.

Андрей Петрович, стоя со Степаном посередине перрона и не зная номера вагона, в котором прибыл медперсонал лазарета, напряженно вглядывался в выходящих из вагонов пассажиров. Затем, кинув Степану: «За мной!», быстро пошел к вагону, из которого вышел подполковник медицины, оглядывающийся по сторонам, в котором он сразу же узнал главного врача лазарета с «Монголии». Но не успел дойти до него, как его сердце екнуло — эту знакомую шубку он не смог бы спутать ни с какой другой.

— Маша! Марья Ивановна! — взволнованно окликнул он.

Девушка в шубке, только что спустившаяся на перрон, быстро оглянулась на его голос. Андрей Петрович подхватил ее и крепко прижал к себе.

— Андрюша! — чуть ли не простонала она. — Живой и невредимый! Какое счастье! А я чуть не сошла с ума, когда мы в Порт-Артуре получили сообщение о гибели «Новика»… — сбивчиво шептала она, и счастливые слезы катились по ее лицу.

— Как я рад видеть тебя, Машенька! — так же горячо прошептал тот и, вынув из кармана батистовый носовой платок, стал вытирать ее слезы.

— Извини меня, Андрюша, ничего не могу с собой поделать…

— Ты как всегда, верна себе, самая прекрасная девушка в мире! — целуя ее в заплаканные глаза, прошептал Андрей Петрович.

— Какое счастье, что ты опять нашел меня, Андрюша! — горячо шептала она. — А я боялась поверить своему сердцу, когда поезд подходил к Владивостоку, — призналась она и вздрогнула, осознав, что они не одни.

Она смущенно и несколько виновато за свой душевный порыв обернулась к главному врачу и своим подругам.

— Знакомься, Маша, мой брат! — представил ей Андрей Петрович Степана, видя ее замешательство.

— Степан Петрович, очень рада познакомиться! Я столько наслышана о вас!

Тот галантно поцеловал протянутую ею руку.

— Ты, братишка, рискуешь навлечь на себя гнев своего командира со всеми вытекающими отсюда последствиями! — заметил, улыбнувшись, Андрей Петрович.

— Вот это мне не грозит, Андрюша, ибо я четко соблюдаю положенную дистанцию по отношению к тебе и как к старшему брату, и как к командиру корабля.

Андрей Петрович улыбнулся и подошел к главному врачу лазарета, сопровождаемый Степаном и Марией.

— Здравствуйте, Геннадий Николаевич! С возвращением вас в родное Отечество!

— Рад видеть вас, Андрей Петрович, в полном здравии! Да к тому же поздравить с произведением в чин капитана 1-го ранга!

Они крепко пожали друг другу руки.

— Ой, Андрюша! А я этого и не заметила… — растерянно произнесла Мария, только теперь с восхищением посмотрев на его погоны с теми же двумя «просветами», но уже без звездочек.

— Вам, Мария Ивановна, явно было не до этого! — рассмеялся главврач, дружно поддержанный окружающими. — Констатирую это исключительно как доктор. Ведь я, Андрей Петрович, был чрезвычайно озабочен ее состоянием, когда миноносцем, прорвавшимся из Порт-Артура в китайский порт Чифу, было доставлено от нашего консула сообщение о гибели у острова Сахалин крейсера «Новик». Сообщение краткое, без каких-либо подробностей и комментариев. Слава богу, что мне удалось восстановить ее психологическое состояние.

— Огромное спасибо вам, Геннадий Николаевич, за заботу о Марии Ивановне! — признательно приложил тот руку к сердцу.