Ключи от понедельника - Валерий Таширов

Я неопределённо пожал плечами, а Лилит продолжала:

— Маму Рона зовут Бриджитт. Тоже не дура выпить, но характера мягкого и покладистого, если не доставать. Они с бароном вместе уже много веков и, как ни странно, вполне довольны этим союзом.

Что же касается самого Рона, то он унаследовал от родителей качества, которые вряд ли можно назвать положительными. К тому же никто не пытался их загнать в глубины души хорошим воспитанием. С самого рождения он только и делал, что спал. Папашка, весельчак и балагур, глядя на это тщедушное, аморфное тельце, нарёк его Ронан, что в переводе означает «маленький тюлень». О, знал бы он тогда, как ошибался в выборе имени. «Тюлень» просто набирался сил перед бурной деятельностью.

Нужно сказать, что малыш рос любознательным и проявлял немалые способности к наукам, чем весьма огорчал папочку. А Сенека, Платон, Ансельм Кентерберийский… Да, да, в разное время они учили нашего друга уму-разуму и весьма были им довольны. Но, как говорится, многие знания умножают печали, причём не обязательно того, кто ими обладает. Наш пострел решил ни много ни мало осчастливить человечество: стереть грань между бедными и богатыми. Посоветовавшись с папочкой, он придумал… деньги. Всё ведь просто. У богатых много добра и они между собой меняются. У бедных ничего нет. Бедным меняться нечем. Значит, нужно изобрести то, на что можно меняться, даже не имея ничего! В результате богатые стали ещё богаче, бедные — беднее. Лихие люди — разбойники воры и банкиры — получили довольно лёгкие способы экспроприации собственности. Ты не представляешь, как ржал барон, рассказывая мне эту историю.

Я посмотрел на Роню. Он с невинным видом рассматривал что-то в небе.

— Нисколько не огорчившись «ударом в штангу», — продолжала Лилит, — молодой человек решил оставить науки теоретические и посвятить себя практическому служению человечеству на поприще медицины и алхимии. Поучившись у великих умов, среди которых Авиценна, Парацельс и Вилланова, наш гений задумал создать эликсир бессмертия или, на худой конец, средство от всех болезней. Посоветовавшись с папочкой, он принялся за работу. Несколько лет упорного труда и терпение (дар не редкий, но мало кто умеет им пользоваться) сделали своё дело. Эликсир от всех болезней был создан! К сожалению, снадобье оказалось очень эффективным и за несколько лет только в Европе убило более двадцати миллионов человек, а вообще, по разным оценкам, от шестидесяти до семидесяти. Вот, прошу любить и жаловать, — Лилит обвела Роню рукой сверху донизу. — Автор бубонной чумы. Не знаю, как насчёт вечной жизни, но от всех болезней он точно исцелил. Мёртвые не болеют.

— Я уже извинялся, — прогундосил «чёрный провизор». — Ну не получилось. Дерзну напомнить, что цели мои были самые предобрейшие.

— Чаще всего зло возникает из-за стремления людей делать что-то хорошее, — сказал я. — Может, стоило его энергию направлять на что-то более безопасное? Искусство, например. Рисование, скульптура…

— Ха! — усмехнулась Лилит. — Последний раз, когда он увлёкся скульптурой, пала Троя. Пожалуй, единственное правильное решение он принял однажды. Когда за ним стало гоняться полсвета, наш гений быстренько «сошёл с ума» и спрятался в психушке. Что с дурака возьмёшь? Конечно, его уровень сумасшествия был социально приемлем, но кто из врачей мог его раскусить? Помирая от скуки, Роня кормил больных сильнодействующими препаратами и заражал их своими бредовыми идеями, а потом выпускал на волю.

Белка заёрзала на моем плече. Я увидел её загадочный взгляд, лелеющий какую-то гадость.

— Его нужно на кол посадить, — наконец изрекла она и многозначительно добавила: — На сухой.

— Меня нельзя на кол! — испуганно заголосил отставной злодей. — У меня геморрой! Я старый, больной человек, страдающий печенью, глистами, диареей…

— Цингой, — добавил я.

— Цингой, свинкой… — продолжал он.

— Падучей, — включилась Лилит.

— Падучей, корчами… — кивнул прохвост.

— Анатидаефобией.

— Анати…чо? — впал в изумление бывший сумасшедший.

— А-на-ти-да-е-фобия, — терпеливо повторила девушка. — Это боязнь, что где-то в мире есть утка, которая наблюдает за тобой.

— Непременно на сухой, — задумчиво повторила белка.

— А ты вообще молчи, хорёк пучеглазый! — взвизгнул злодей.

«Это он зря сказал» — подумал я, закрыв лицо руками. А белка взвилась и начала осыпать обидчика проклятьями, в которых явно прослеживалась вся его родословная. Мы от удивления открыли рты и слушали, как заворожённые.

— …И вот два этих вонючих козла, Тангиост и Тангризнир, запряжённые в колесницу Тора, — глумливо вещала Тося. — Совокуплялись прямо на бегу. А поскольку оба были мужеского роду, то твой папаша вылез прямо из задницы одного из них. Вот и получился он разумом шаток, Хызр его задери! А мамаша…

Первым не выдержал Роня:

— Православные! Доколе терпеть аспида иноземного наветы?

Эскалацию конфликта пресёк я:

— Заткнулись оба!

— Если не против, я могу поведать один случай, — продолжала Лилит, — который произошёл с ним очень давно. Ты поймёшь, как то, чего он касается, превращается в катастрофу вселенского масштаба. Во времена своих странствий по миру он встретил бездомного мальчишку лет десяти. Тот просто сидел на обочине пыльной дороги, где-то между Нишапуром и Бухарой?

Лилит замолчала и вопросительно посмотрела на Роню. Тот угрюмо кивнул и уставился на свои сапоги.

— Любой бы в то время прошёл мимо. Любой, но не наш друг. Что заставило его остановиться, он и сам не знает. Хотя я могу предположить очередную шутку папиной кармы. Барон ревностно следит, чтобы о нём вспоминали только плохое. Итак. Мальчишка оказался на редкость смышлёным и любознательным. Одна беда: он всегда молчал, не говорил ничего, однако умел слушать. Сначала Роню раздражала однобокость беседы, но со временем стала нравиться, поскольку его молчаливый собеседник не высказывал отрицательных суждений относительно жизненной позиции своего неожиданного попутчика и учителя. Он вообще ничего не высказывал. А Роня, чувствуя ответственность за подрастающее поколение, делился всей мудростью мира, не щадя языка своего.

— Мой дядюшка Куд-Кудах был друидом, — размышлял вслух самозваный воспитатель отрока. — Он говорил: «Всё в мире складывается стихийно. Только потом даются определения и подводится теоретическая база», «Чтобы стать мудрым, необходимо постичь тайны бессмысленного», «Нельзя превращать своё сердце в оружие. Оно может обернуться против тебя». Вообще-то дядюшка был человеком добрым. За всю жизнь мухи не обидел. Да что там мухи, комару, который пил его кровь, желал приятного аппетита.

Вот так они бродили по свету, перебиваясь с хлеба на воду, а Роня нёс в пытливый ум подростка всё, что попадалось под руку: «Совершенство — это тупик, ибо за совершенством нет дороги к совершенству» — и так далее.

Однажды, застигнутые пыльной бурей, наши путники забрели в караван-сарай, так кстати попавшийся по дороге. Роня