С/С том 1. Лечение шоком. Легко приходят - легко уходят. Ясным летним утром - Джеймс Чейз

Я вышел и перехватил ее на пути к бунгало.

— Мне нужно поговорить.

Она ускорила шаги, не обращая на меня внимания. Я пошел за ней по тропинке и подождал, пока она откроет дверь. Но Лола не собиралась меня впускать.

Она повернулась и со злобой глянула на меня:

— Убирайся!

— Твой родственник Джордж Рикс был здесь сегодня утром, — сказал я.

Это был неплохой удар. Лола окаменела. Выражение глаз стало растерянным.

— Это меня не интересует.

— Ну-ну…

Я пересек холл и вошел в гостиную.

Она сняла шляпу. Зеленое платье и зеленые глаза отливали ненавистью.

— Рикс хотел, чтобы твой муж подписал ему пенсионные бумаги. Он может наделать нам много неприятностей. Рикс ищет Джонсона.

Женщина молчала, ее лицо было совершенно бесстрастным.

— Я сказал ему, что Карл где-то в Аризоне. Рикс настаивал: ему необходима подпись на бумагах, иначе он не получит пенсии. Джонсон ему совершенно необходим. Не исключено, что этот проныра напишет в аризонскую полицию, чтобы они помогли ему в поисках.

Похоже, я ее достал. Лола села. Ее юбка вздернулась выше колен, но она даже не пыталась ее поправить. На сей раз и я не обращал внимания на женские прелести: у меня было слишком много других забот, чтобы волноваться из-за пары хорошеньких коленок.

— Ну вот… — она глубоко вздохнула. — Вот она, твоя блестящая идея! Нам нужно придумать что-нибудь получше.

— Не будем ссориться. Рикс может причинить нам двоим очень много неприятностей. Он придет сюда завтра вечером поговорить с тобой. Мы вместе сели в эту лужу, вместе должны и выплывать. Если сюда явится полиция, и я попаду в беду, то это беда на двоих. Ты понимаешь?

Я надеялся, что женский ум окажется изворотливее.

— Как нам удержать Рикса?

Лола схватила сигарету и жадно закурила.

— А что о нем беспокоиться! Открой сейф, возьми свою долю и убирайся. Я тоже уеду. Когда он завтра придет сюда, клетка будет пуста — птички улетели.

— И это все, что ты можешь придумать? — нетерпеливо сказал я. — У тебя в голове только одни деньги. Как мы можем уехать и оставить станцию? Ерунда! Машины придут на заправку, а станция пуста. Появляется Рикс. Он сообщает в полицию о странном исчезновении сначала хозяина, потом его жены и наемного работника… Тут такое начнется!..

— Мы можем продать станцию.

— Вот как? А она разве числится за тобой?

Лола нахмурилась.

— О чем это ты?

— Единственная возможность продать ее — это доказать, что Джонсон умер и оставил все, по завещанию, своей жене. А как ты собираешься доказать, что он умер, без того, чтобы полиция не обнаружила его труп? Это, моя дорогая, убийство.

— Это не было убийством. Это был несчастный случай!

— Скажи это полиции, и посмотрим, что будет дальше.

Она сцепила пальцы, и по выражению ее лица я понял, что девочка, наконец, поняла, в чем сидит по самую шею.

— Дай мне мою долю и я уеду, — сказала она. — Ты можешь объявить всем, что я уехала вслед за Карлом в Аризону и оставила тебя управлять станцией.

— Неужели ты думаешь, что Рикс в это поверит! Вначале исчезает Джонсон, потом ты, и станция остается в моем распоряжении… Да он заявит в полицию, что я убил вас обоих, чтобы завладеть вашим добром. Поверят фараоны или нет, это неважно. Важно то, что они начнут расследование и обнаружат, кто я такой. Они могут даже найти место, где я похоронил Джонсона.

Лола даже подпрыгнула.

— Ты ненормальный! Ты похоронил его здесь?

— А где я мог его еще похоронить? Как я мог поднять его, если он весил больше 200 фунтов? Ты не помогла мне, даже тележку не подержала. Я похоронил его в сарае. Если полицейские заподозрят, что я убил вас обоих, они начнут поиски и найдут тело Карла.

Она растерянно провела рукой по волосам. Ей было нехорошо.

— Что ты пытаешься мне втолковать? Что мы должны остаться здесь… навсегда?..

— Мы вынуждены здесь оставаться. Как долго, я не знаю. Если мы уедем сейчас, то накличем беду. Полиция проверит всю станцию, найдет мертвеца, а потом кинется по нашим следам. Единственная возможность выкрутиться — это оставаться здесь и подтвердить историю, что Джонсон сбежал с другой женщиной.

— Я не останусь здесь! — она вцепилась пальцами в стул. — С меня довольно! Довольно этой станции! Я хочу получить деньги! И я их получу! — глаза ее метались и горели.

Я знал, как обращаться с истеричными людьми: совершенно спокойно я указал ей на сейф.

— Действуй, — сказал я, вставая. — Деньги там. Если ты, конечно, сможешь открыть сейф. Но будет лучше, если ты поразмыслишь над моими словами.

Я вышел из бунгало, оставив ее одну. До полуночи я сидел у насосов, сидеть было тяжело: сухой горячий ветер забивал нос и глаза песком… Мой мозг лихорадочно работал и не находил выхода. Я изнемогал, но Лоле тоже было не легче. В бунгало горел свет, она не спала. В половине первого я решил пойти в хижину и попытаться уснуть. За два часа не проехало ни единой машины, ни одного грузовика.

Я принял душ. Стало легче, хотя тяжелые мысли не давали уснуть. В окно я видел, как потух свет в спальне у Лолы. Может, ей поутру придет в голову что-нибудь дельное…

Звук открывающейся двери в мою спальню отвлек от печальных размышлений. Я приподнялся. В комнате царил полумрак, из окна лился лунный свет. Он обрисовал чью-то фигуру.

Это была Лола. На ней был серый шелковый пеньюар, падающий мягкими складками. Мы смотрели друг на друга, потом она подошла к кровати и села на край. Тихо сказала:

— Если мы должны остаться здесь вместе, то зачем нам быть врагами?

Лола наклонилась, и ее губы впились в мои…

Глава 9

Луч солнца, проникнув через щель в шторе, разбудил меня. Я повернулся, зевая, приподнял голову и посмотрел на часы. Было 6.20. Лола ушла. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что она провела со мной ночь.

«Зачем нам быть врагами?» Что стоит за этими словами? Я был уверен, что Лола думает только о том, чтобы заставить меня открыть сейф. Теперь она пытается поколебать мою волю таким вот путем… Наивная! Несмотря ни на что, сделка не состоится. Сейф останется закрытым.

Я соскользнул с кровати, побрился и принял душ. Интересно, как она будет теперь вести себя со мной?

Я пошел в закусочную. Дверь была открыта, и из кухни доносился аппетитный запах жареной ветчины. Я обошел прилавок и осторожно толкнул дверь кухни, ожидая найти ее запертой. Но дверь мягко поддалась, и я ступил на порог.

Лола в белом халате разбивала яйца на сковородку. Она оглянулась на меня через плечо.

— Привет! Я уже начала думать, что ты собираешься проспать весь день, — в голосе преобладали теплые тона.

Я подошел к ней, обнял, притянул к себе и поцеловал в шею.

— Эй! Эй! Яичница сгорит! — она, смеясь, отбивалась от меня и одновременно прижималась.

— Это для меня?

— А для кого же еще, как ты думаешь?

Лола высвободилась из моих рук и повернулась ко мне.

— Ну как, мой милый? Сожалений нет?

— Никаких.

— Удивлен?

— Чертовски.

Она подошла ко мне и обняла. Зеленые глаза излучали нежность. Она прижалась ко мне всем телом, перебирая волосы пальцами, прядку за прядкой. А потом был искуснейший поцелуй… Наконец, Лола выпустила меня…

— Иди ешь.

Я наблюдал, как она выкладывает ветчину и яйца на тарелку.

— Еще будет кофе, — сказала она, ставя тарелку на стол.

Мы уселись друг против друга, и Лола, вытащив из пачки сигарету, закурила.

— Я считаю, что вела себя с тобой чертовски мерзко с самого первого дня, — проговорила она, глядя мне в глаза. — Но теперь все будет иначе. Я решила, что мы не можем продолжать жить так, как жили раньше. Кроме того, ты недурен, я бы сказала больше — ты привлекательный мужчина… Хочешь переселиться в бунгало?

Минуту я поколебался, ибо в эту минуту передо мной возникла картина распростертого тела Джонсона… Однако стоило мне взглянуть на Лолу, как картина исчезла.

— Да, — сказал я. — Ты тоже привлекательна, знаешь ли.

Она улыбнулась.

— Знаешь, Чет, я не такая уж плохая… Так ты согласен забыть про то, как я мерзко с тобой обошлась?

— Да. Я хотел тебя… с той самой минуты, как только увидел.

К бензоколонке подъехал грузовик, и шофер дал сигнал.

— Я займусь им, — сказала Лола. — Заканчивай завтрак.

Проходя мимо, она как бы нечаянно задела мое плечо бедром… Да…

Мне было о чем подумать за завтраком. Я сказал себе, что должен быть с Лолой настороже. Все это игра, говорил я себе, и нужно за женщиной следить в оба глаза. Но в душе, если уж быть честным до конца, в душе я надеялся, что Лола искренна в своих чувствах…

Я мыл тарелку, когда она вошла в кухню.

— Я сама все сделаю.