Гражданский корпус - Прялухин Александр

по какой-то причине все это время он надеялся увидеть меня живой. Значит, вагончик не разлетится на куски от пущенной в него ракеты, нас не расстреляют, как только доберутся до него, не выкинут вниз с огромной высоты, чтобы мы разбились. Нет. Меня доставят к Нему. А уж я позабочусь о том, чтобы Хэлг, Юлька и лохматый были рядом.

В небе появляется несколько светящихся точек, видимых невооруженным взглядом. Они приближаются, окружая вагончик.

– Хэлг, проснись.

Не сразу, но он открывает глаза.

– Что?

– Пора.

Лохматый просыпается сам – наверное, из-за наших голосов. Я толкаю Юлю и вдруг слышу за спиной ругательства, щелчок затвора. Пилот уже прицеливается в ближайшую машину, которая подлетает к нам.

– Оставь, Хэлг. Опусти автомат.

– Чего вдруг?

– Они доставят нас туда, куда нужно. По-другому бы не получилось, старина.

И тут он все понимает. Опускает оружие, смотрит на меня с плохо скрываемым презрением.

– Ты так и планировала, да? Это и есть твой "верный способ"?

Знала, что ему не понравится. Я и сама не в восторге, но выбора нет. Или так, или нечего было и пытаться.

Мы складываем оружие у входа, я приказываю всем встать у меня за спиной. Эйнерский флайер зависает у самых перил балкона, ведущего к вагончику. Открывается люк, на балкон один за другим выпрыгивают пять железноголовых, с ходоками и оружием. Они подходят ближе и тот, что идет впереди, вскидывает импульсатор. Но он не успевает выстрелить. Перехватив его волну, я заставляю эйнера вздрогнуть, уронить оружие и упасть на металлические плиты. Остальные в нерешительности останавливаются.

– Никто не умрет. Ясно? Они… – киваю головой за спину, – пойдут со мной.

Тот эйнер, что шел первым, поднимается, очухавшись, но уже не пытается лезть на рожон, отходит назад. Они пропускают нас, позволяя сесть во флайер. Машина достаточно вместительная, чтобы все смогли расположиться в ней не задевая друг друга.

Никогда не думала, что буду лететь куда-то в одной компании с вооруженными эйнерами, словно мы собрались вместе отдохнуть, отправились на охоту. Настороженно переглядываюсь с друзьями: юлькино лицо остается непроницаемым, Хэлг уставился на железноголовых, зло прищурившись, а шерсть лохматого волнами приподнимается по всему телу.

Окон нет, мы не видим, куда летим. Да и какая разница? Изменить ничего нельзя, остается лишь ждать, когда закончится полет и нас приведут к Нему. Не могу признаться себе – боюсь ли я этой встречи? Или жду ее с нетерпением? Скорее последнее. Слишком долго шла к ней, чтобы теперь бояться. Многие заплатили жизнью, чтобы я смогла попасть сюда. Нельзя обмануть их, сделать жертвы напрасными.

Вестибулярный аппарат подсказывает, что полет замедляется. Флайер вздрагивает и через секунду створка люка уже поднята вверх. Мы на просторной площадке, которую обдувает ветер. Она закреплена на боку широкой цилиндрической башни, уткнувшейся верхушкой в железный небосвод. Но любоваться красотой грандиозной конструкции некогда – нас подталкивают к темному порталу, за которым холл, сверкающий стенами из вездесущего полированного металла. Заталкивают в лифт. Сердце стучит, как паровой молот. Уже совсем скоро…

Еще один зал – на этот раз с лестницей, ведущей наверх.

– Туда пойдешь одна, – указывает мне конвойный.

– Мы останемся вместе.

– Туда ты пойдешь одна! – повторяет он с нажимом и на этот раз я понимаю, что всех четверых не пропустят.

– Иди, – тихо говорит Хэлг, – За нас не переживай.

Поднимаюсь по лестнице, ступенька за ступенькой. Она изгибается, делая плавный поворот. Звуки шагов разлетаются в необъятных помещениях, теряясь в их глубине. И вот наконец вершина мира! Стеклянные стены, опоясывающие последний этаж башни, пропускают сияние забрезжившего уже рассвета.

Супер-эйнер в центре зала, на вычурном, собранном из граненых элементов троне. Он выглядит иначе, чем остальные эйнеры. Выше ростом – пожалуй, даже выше человека. Хотя с такими же руками-лезвиями, как у своих собратьев. Голубые искорки, утопленные глубоко в глазницах черепа.

– Ожидала увидеть плюшевого медвежонка?

Подхожу ближе. Пьедестал, на который водружен трон, заставляет меня смотреть на железное чудовище снизу вверх.

– Я бы не удивилась. Но так даже лучше, игрушки я ненавижу.

Он поднимается, делает шаг по направлению ко мне и я невольно отступаю, заставив себя остановиться лишь усилием воли. Лезвие тянется к моей шее, скользит по щеке.

– Ты хороша. Много о себе думаешь, но хороша. И не только телом, лицом… Слабая в Некрополе не оказалась бы. Но в этом не только твоя заслуга.

– Чья же еще?

Он обходит меня кругом, рассматривает со всех сторон.

– Я расскажу тебе. Присесть не предлагаю, тут место только для одного. Пока, по крайней мере… Слушай стоя.

Он снова садится на трон.

– Мы не любим инакомыслящих в своих рядах. Но – убивать? Нет! Это оставим людям. Для тех, кто угрожает экспансии эйнерской цивилизации, есть более гуманное наказание.

– Смешно слышать о гуманности от эйнера. И что же это за наказание? Дай-ка угадаю… Наверное, эм-м… Стирание памяти и загрузка сознания в чужое или выращенное тело.

– Не угадала.

Я удивленно вскидываю брови.

– Разве?

– Так тоже можно, но я сейчас о другом. Особо опасных мы загружаем не в пустое сознание.

Чувствую, как по спине у меня пробегают мурашки. Какая-то догадка, еще не явная, спрятавшаяся в глубине разума, шевельнулась и заставила меня вздрогнуть.

– Представь – ты все понимаешь, все чувствуешь, но ничего не можешь сделать. Это чужой организм и у него есть свой хозяин, который понятия не имеет, что в его голове развернут образ кого-то еще. Ты же наблюдаешь пробегающую мимо тебя жизнь изнутри. Годы, десятилетия – кому как повезет. А иная жизнь бывает так ужасна, что хочется покончить с этим раз и навсегда, но даже этого ты не можешь сделать!

Я облизываю пересохшие губы, оглядываюсь на лестницу. «С вами все в порядке?» – посылаю образ пеллициусу.

«Да. Но тут с десяток охранников и все стоят с направленными на нас импульсаторами».

«Осталось недолго».

Супер-эйнер как будто замечает мое замешательство, но он не понимает, что я сейчас разговаривала с одним из друзей. Ему это кажется лишь растерянностью, вызванной страхом.

– Она была очень способной, – продолжает он, – Сильной, смелой. Но своенравной. Моя Деа… Другие эйнеры не простили бы такую связь. Ее приговорили. Оцифровали и отправили образ в склеп одного из захваченных миров. А оттуда он стал транслироваться в имплант, скрытый в мозгу никчемного человека.

Пульс