Практикантка (СИ) - Роман Абдуллов

— А хорошо тут, — признала она чуть позже, запивая теплый пирожок прохладным кисловатым лимонадом.

Дилан, грызущий длинную полосу вяленой тыквы, согласно угукнул. Они сидели в тени тканого навеса спиной к стойке. Карапуз уже доел и, подставляя круглые щечки вытирающей его эссе, таращился на Лерины шрамы. Эсса тоже косилась. Вскоре они ушли.

— Спасибо, что вытащил меня из гостиницы, — добавила Лера.

Дилан снова угукнул.

Деревья и скалы плавились в дрожащем мареве, озеро сверкало бликами, словно разбитое зеркало. В воздухе деловито сновали насекомые, но их жужжание почти не слышалось за перезвоном детских голосов. Хорошо… Жизнь кипит даже не смотря на жару.

— Все наладится, правда? — спросила Лера. Спрашивала больше себя и ответа от Дилана не ждала, но он ответил.

Со вздохом сказал:

— Иногда вроде и хорошо все, а оно вдруг возьмет и свалится… Прямо на тебя…

— Ты о чем это?

— А? — Дилан очнулся от своих размышлений. — Да о тебе! Вечно в переделки попадаешь.

— Умный какой… Знаешь, как не попадать, так поделись!

Дилан хотел что-то сказать, но осекся.

— Как будто мне нравится неприятности разгребать, — проворчала Лера. — Потому и не хожу никуда… Кстати, если и здесь во что-нибудь влипну, то виноват будешь ты.

Дилан перестал жевать и возмущенно выпучил глаза:

— Эй, я тут при чем⁈ Просто не спорь ни с кем! А лучше вообще молчи!

— Пф, больно надо… Могу и с тобой не разговаривать.

— Во! Говорю ж, проблемы из воздуха создаешь!

— Ой, Дилан, грызи свою тыкву.

Они замолчали. Лера присмотрелась к взрослым горкам. Отсюда они казались не такими уж и опасными. По ступеням тонким ручейком поднимался народ, и каждую минуту кто-то съезжал, оглашая маленькую долину воплями, кто восторженными, а кто испуганными.

— Всего два дня прошло, как не стало Фидо, а все уже забыли, — пробормотала она.

— Просто не думают, — пожал плечами Дилан. — Если думать обо всем плохом, уже в детстве стариком станешь… А вообще-то, все такими осторожными сделались. Так что, не забыли, нет… Пока не забыли…

После небольшой паузы он спросил:

— А ты разве не боишься? Чего ради так рисковать? Даже если доучишься, маг из тебя никудышный выйдет.

Лера метнула на Дилана недовольный взгляд, но тот ничуть не смутился. Еще и добавил:

— Разве обязательно становиться магом? Можно и сином…

— Вот сам и иди в сины, — фыркнула Лера. — А я должна быть в академии.

На лице Дилана промелькнуло какое-то непонятное выражение, но он сразу же наклонился и, опершись локтями в колени, уставился под ноги. Чуть погодя спросил:

— Из-за лэра Маркуса?

Лера чуть не подавилась, но Дилан не заметил и продолжал:

— Надеешься, что он оценит твою старательность и предложит место? Ну, это вряд ли. У ван Саторов сины намного сильнее тебя, зачем ему такой маг?

— Прекрати! — Лера хмурым взглядом окинула ссутуленную спину рыжика. И что на него нашло? Может, с Фидо сдружился сильнее, чем она думала? Теперь еще и о ней волнуется…

— Эй, — она легонько похлопала его по плечу. — Я не ошибусь. Ни за что не ошибусь… Так что не переживай и давай… становись уже прежним.

Дилан выпрямился, серьезно посмотрел ей в глаза:

— Если ошибешься, я на твоем надгробии высеку: «Она слишком задирала нос и не заметила яму».

— Можешь еще добавить: «А я предупреждал!».

— Ну тебя! — Дилан вскочил. — Я на горки.

Через пару шагов он обернулся:

— Я ненадолго. Ты здесь будешь?

— Иди уже! Ничего со мной не случится, просто посижу, на народ посмотрю.

Дилан ушел.

Лера купила еще пирожок. Надо бы мяса — от него резерв быстрее восстанавливался, — но торговец сказал, что пока мясо продают только на «взрослом» участке.

— А там, правда, можно поспать? — она указала на зеленый шатер.

Торговец неодобрительно свел густые брови:

— Это для детей.

Ну, для детей так для детей…

Заливисто смеясь, к беседке подбежали две девчушки лет пяти-шести. Черноволосые, черноглазые, они были так похожи, да еще в одинаковых ярко-алых нарядных аквастерисах, что, если бы не разница в росте, их можно было бы принять за близняшек.

— Гран! — кричала младшая, размахивая в воздухе тряпичной куклой. — Дайте нам две булочки с изюмом!

— А где ваша эсса? — Торговец не спешил подавать требуемое.

— За сестрой приглядываю я, — важно сказала старшая девочка.

Лера отвернулась, пряча улыбку.

— А деньги у вас есть?

— Вот, — старшая разжала кулачок. На пухлой детской ладони лежали монетки.

Пока старшая расплачивалась, младшая пристраивала куклу на скамью и укоризненно выговаривала:

— Тэри, ты же вся промокла! А если заболеешь?

— Не надо было брать ее, — проворчала старшая и принялась отжимать тряпичное тело.

— Но она ведь тоже хочет!

— Не хочет!

— Хочет! — искренне возмутилась младшая. — И булку она хочет! Купи ей булку!

— А если она не доест?

— Я доем! У меня в животе как раз две булки поместятся.

Старшая с сомнением посмотрела на живот сестры, потом отломила кусок от своей булки:

— На! Тэри маленькая, ей и этого хватит.

Поев и попив, девчонки забились, кто быстрее взберется на горку, и умчались в вихре заливистого смеха. Лера проводила взглядом их яркие маленькие фигурки. Счастливые и беззаботные… И куклу забыли.

Лера окликнула торговца с просьбой приберечь их любимицу, вспомнят же девчонки, вернутся. Но торговец — то ли день у него неудачный выдался, то ли он просто по жизни был таким неприветливым, — грубо сказал:

— Пусть лежит, где оставили.

— Так уйдет ведь!

Лера подразумевала, что столько детишек вокруг, кому-нибудь игрушка да приглянется, но, видимо, торговец понял фразу буквально. Посмотрел, как на сумасшедшую, и ничего не ответив, отошел к печи.

Неразлучная пара алых аквастерисов мелькала на средней горке, в самой гуще, в самой суете и гвалте. И как народ там расслабляется?

Лера взяла куклу, повертела. Нарядное атласное платьице почти высохло, вышитые малиновые губки задорно улыбались, а глазки-бусинки лучились простодушием. Симпатяга. Девчонки расстроятся, если потеряют. Лера в сомнении оглянулась на торговца. Тот орудовал у печи и не обращал внимания на происходящее вокруг.

Что ж, если только туда и обратно… Досадуя на забывчивость малышни, равнодушие торговца и собственную мягкотелость, Лера покинула уютную широкую скамью и приятный тенек, и неспешно направилась в шум, на самый солнцепек.

— Тэри! — обрадовалась младшая, когда Лера вручила ей «потеряшку».

Рядом с младшей, чуть заслонив ее плечом, встала старшая сестра. С боязливым любопытством обе уставились на Леру и, чуть помешкав, вежливо кивнули черноволосыми головками.

— Спасибо… грисса, — сказала старшая.

«Грисса» она произнесла с вопросительной интонацией, но Лера поправлять не стала. В своей скромной тоге с дешевеньким зажимом