Швабра и шампанское, или Танцуют все! (СИ) - Гринь Ульяна Игоревна

— Какая ты красивая, малыш…

Что он творит? Всё тело Зои превратилось в натянутую струну, из которой опытный музыкант извлекал один за другим вздохи-аккорды. Тим сомкнул губы вокруг одного соска, лаская пальцами второй, и в животе заныло требовательно и долго. Обхватив его шею руками, Зоя зацепилась за шерсть свитера — почему он ещё одет? — потянула вязаную ткань вверх.

— Сними его, — попросил Тим, не прерывая ласки. Зоя послушалась, стащила свитер через голову, бросила куда-то. Горячее тело, гладкая кожа, напряжённые мышцы — всё это сводило с ума, будоражило воображение, возбуждало и уносило на седьмое небо. Что же будет потом?

А потом был стремительный стриптиз, для которого Тиму пришлось оставить Зою. Он сбросил джинсы на пол, туда же полетели боксёры, которые так хорошо облегали бёдра, но без них Тим оказался ещё красивше. Сухие рельефные мышцы, длинные мускулистые ноги, а между них… Дикий зверь, которого надо укротить… Или который будет укрощать Зоино тело.

— У тебя есть презерватив? — спросил Тим и, когда она помотала головой, наморщил нос. Потом достал из заднего кармана бумажник, из него — запечатанный кондом, разорвал упаковку и протянул Зое: — Наденешь?

— Я не… знаю, как, — растерялась она.

— Что, никогда, что ли? — усмехнулся Тим, насадив резинку на головку и раскатав его по всей длине. — Скажи мне ещё, что ты девственница…

Зоя покраснела, надеясь, что при задёрнутых шторах он не заметит, а потом подумала, что всё равно ведь узнает, когда… И ответила тихо:

— Ну, а если да?

Тим присел рядом, наклонился к ней:

— Кроха, ты серьёзно? Или разыгрываешь меня?

— Чего разыгрывать-то… — совсем тихо пробормотала она, поглаживая его предплечье и повторяя рисунок лепестков лотоса. Тим взъерошил её волосы, убирая их с лица:

— В баре? Я думал, так не бывает… Что же ты раньше не сказала?

— А что, в этом есть что-то особенное? — она приластилась к его ладони, призывая продолжить начатое. Томление в животе не утихало, разгораясь всё сильнее. Тим скользнул пальцами в волосы и коснулся губами её губ:

— Ага! — и снова поцеловал. — Я думаю, ты на работу сегодня не пойдёшь совсем…

— Это почему это? — ловя губами его рот, спросила Зоя и получила ответ:

— А потому что нам понадобится много времени!

Тим аккуратно расстегнул пуговку на её джинсах и потянул молнию вниз, повторяя это движение пальцем по коже. Зоя задрожала, как осиновый лист на ветру, не в силах сдержать этот невольный озноб, и парень вопросительно взглянул на неё:

— Ты уверена, что хочешь?

— Хочу, — Зоя направила рукой его пальцы по прежнему маршруту.

— Подожди, я принесу шампанского, — сказал Тим, и ей показалось, что он тоже нервничает.

Ну, шампанского так шампанского… Зоя закрыла глаза, провела ладонями по простыне, разглаживая её, и улыбнулась уголками губ. Почему так бьётся сердце? Почему так сладко ноет в груди? Уж не это ли в любовных романах зовётся первыми признаками любви? Так хочется произнести его имя тем же манером, что и он тянул свою «Зо-о-оюшку», чтобы вышло сексуально, зовуще и маняще…

Тим вернулся с бутылкой и бокалами, налил им обоим и сделал дзынь:

— Зо-о-оюшка… За тебя, кроха!

— И за тебя, — возразила она.

— Заяц, иди ко мне, — позвал он, блеснув тёмными глазами в сумраке комнаты. Зоя поднялась на колени, прижалась к нему, поцеловала в щёку. Тим шумно вздохнул, поймав рукой её грудь, сжал легонько, словно шарик анти-стресс, и отставил бокал в сторону:

— Красная Шапочка, я волк, и я тебя съем!

— Съешь! — согласилась Зоя с замирающим сердцем. — Только не очень больно…

— Ты ничего не почувствуешь, — пообещал Тим, укладывая её на диван. — Только райское наслаждение!

— «Баунти»! — нервно хихикнула Зоя, облизнув шампанское с губ. Всё пройдёт хорошо, надо только потерпеть…

Джинсы сползли с неё как по волшебству, и она вдруг вспомнила, что давно не брила ноги. Да и линия бикини как таковая не существовала на лобке… Нет, нет, надо сбежать в душ! срочно, прямо сейчас!

— Тим, подожди… Мне надо…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Никуда тебе не надо, Красная Шапочка! — оскалился парень, обеими ладонями поглаживая её живот и постепенно спускаясь к трусикам.

— Нет, правда, надо…

Она чувствовала себя неловко, вспомнив Викторию с Микаэллой. Такие холёные, такие идеальные, наверное, каждый день за собой ухаживают… А она забила на то, чего под одеждой не видно… Ни макияжа, ни маникюра, кроме прозрачного лака. Да Тима просто стошнит сейчас!

— Ты чего, малыш? Ну, расслабься, заяц, чего ты зажалась?

— Я… Мне… Подожди…

Зоя попыталась вырваться, но Тим держал крепко, даже прилёг сверху, прижав к дивану:

— Так. Успокойся. Если ты передумала — я не настаиваю, хорошо?

— Я только в душ хотела! — залившись краской, рявкнула Зоя. — Ноги побрить! Понял? Я не передумала!

Тим засмеялся, обнимая её:

— Дурочка ты! Из переулочка! Ноги побрить… Всё, не могу! Ещё скажи — маникюр с педикюром сделать, накраситься, надеть кружевное бельё!

И поцеловал её долго, жарко, послал руки гулять по телу. Зоя бедром чувствовала, как снова наливается каменной твёрдостью его обмякший было член, ей хотелось потрогать его, ощутить в ладони, но она не решилась на такую вольность. Зато Тим позволил себе отодвинуть край трусиков, скользнуть под них пальцами и тронуть самое чувствительное место…

Зоя пыталась сдерживаться, загнать в себя волну, нет, даже не волну, а цунами, которое рождалось в её животе, но у неё ничего не получилось. А приглушённые стоны в подушку и смятая под пальцами простыня, похоже, раззадорили Тима. Он стащил с Зои трусики, раздвинул её ноги и, обняв бёдра, нырнул туда лицом. Она успела только пискнуть, но не закрыться, ни удержать его. А потом…

Как только его язык коснулся клитора, у Зои словно звёздочки в глазах расцвели. Она и раньше иногда сама себе доставляла удовольствие, пальцем, конечно, но такого несравненного наслаждения никогда не испытывала. Тим делал это мастерски, то медленно, то быстро-быстро, то едва касаясь, то с нажимом… А она чувствовала, что сейчас взорвётся, вот-вот, ещё секундочку и…

И ощутила в себе что-то чужое, извне, вторгшееся совсем чуть-чуть, уверенно, но в то же время осторожно. Оно поглаживало, ласкало, завоёвывало миллиметр за миллиметром узкое пространство, причиняя сладкую, волнующую боль. Зое показалось, что воздух стал горячим и густым, что вдыхать его трудно, что он жжёт изнутри, и со стоном нашла рукой голову Тима, запустила пальцы в его волосы.

— Кроха-а-а… — протянул он странно изменившимся голосом, оторвавшись на миг от её клитора, а потом удвоил старания. И давление внутрь тоже усилил, присоединил второй палец, нажал ещё немного… Зоя ощутила словно щипок, и всё внутри, всё лоно свело спазмом наслаждения. Освобождённое от оков цунами смело нафиг стеснение, и Зоя вскрикнула, вцепившись в простыню, в подушку, прикусила губы… Забыла обо всём, увлечённая мощной волной, барахтающаяся на грани сознания, чуть дыша и не смея открыть глаза…

— Малыш…

Голос Тима донёсся, словно из-за пелены тумана, вернул на грешную землю. Зоя взглянула на него, и парень усмехнулся:

— Какая ты красивая во время оргазма! Тебе было хорошо?

Она кивнула, всё ещё тяжело дыша, обняла его, притянула к себе. Тим потёрся носом о её щёку:

— Шампанского? И повторим, но уже по-настоящему?

— А что, сейчас это было не по-настоящему? — Зоя приподнялась на локте, отпив глоток из протянутого бокала, снова смутилась. Конечно, теперь его очередь… Наверное, захочет минет… Всё равно у него такой большой и длинный, что вряд ли влезет в неё…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Тим потёрся бёдрами о её ногу:

— Мы хотим продолжение банкета! А вы?

И поправил презерватив, который немного сполз. Зоя помедлила и кивнула:

— Мы тоже…

Рука Тима опять оказалась между её ног, поглаживая скользкие от смазки складки. Зоя простонала:

— Подожди, не трогай! Мне будет больно…