Песнь ножен - Ким Хантер

— Шатры моего отца стоят в оазисе, который видно отсюда. Вон те финиковые пальмы — это он и есть. Если хочешь, зайди к нему в гости и выпей чая. Наше племя славится гостеприимством, так что если ты приглашен — бояться нечего. Я пойду вперед и сообщу отцу. Тогда он выйдет и встретит тебя как брата.

— Буду счастлив с ним познакомиться.

Маскет по-прежнему сохранял молчание. С тех пор, как они выбрались из-под странного покрова тьмы, накрывшего их в горах, мальчик был очень немногословен. Он сделался угрюмым и нелюдимым. Солдат решил, что на него повлияло путешествие. Об окрестных землях не имел понятия ни один гутрумец. Если верить записям, никто из людей не забредал так далеко на северо-запад от Зэмерканда. Возможно, мальчик был не в духе, осознав, сколь далеко он от дома. В здешних местах название его города и даже страны было для людей пустым звуком. Солдат тоже чувствовал себя неуютно. В любой момент он ожидал событий, которые создадут угрозу для их жизни.

Вскоре показались шатры — переносные жилища, покрытые шкурами, неприглядные на вид и не похожие на красные палатки карфаганцев. Гораздо меньшего размера, они имели несколько опорных столбов, поддерживающих как центр, так и углы. Шатры по форме напоминали огромных пауков, и, казалось, были готовы в любой момент встать и зашагать на своих тонких ногах-опорах. Из отверстий в крышах поднимались дымки, входные пологи были широко распахнуты, словно здесь в любой момент ожидали гостей. Вокруг шатров лежали верблюды и бродили козы. Овцы щипали сочную траву. Повсюду шныряли куры, собаки и кошки. Кочевое становище во всей своей красе. Мирный лагерь, занятый повседневными делами, — но оружие всегда наготове и несколько лошадей всегда оседланы. Владельцы этих шатров были пастухами или воинами, а вернее всего — и теми, и другими одновременно.

Из шатра, в котором скрылась Фианда, вышел человек. Заметив Солдата и Маскета, он сделал рукой приглашающий жест. Путники приблизились. Человек — крупный мужчина с широкими плечами и бородой, закрывавшей половину груди, — раскинул руки и заключил Солдата в объятия. От него пахло козьим сыром, свиным салом, лошадиным потом и еще чем-то непонятным. Маскет спрятался за Молнию, опасаясь, как бы его тоже не обняли…

— Входи, сэр, — сказал человек. — Добро пожаловать в мой шатер. У нас есть свежее мясо и чай. Меня зовут Бакбар. Дочь рассказывала обо мне? Отлично, отлично. Не так часто мы потчуем за нашим столом рыцаря-христианина.

Холодок пробежал по спине Солдата.

— Как вы сказали?… — начал он, однако договорить не успел, поскольку хозяин схватил его за руку и увлек в сумрак шатра.

Пол покрывал мягкий ковер, по нему были раскиданы подушки. На стенах висели гобелены. Бронзовый горшок кипел в обложенном кирпичами очаге; за ним присматривала старая женщина. Она улыбнулась Солдату, показав черные зубы. Ее лицо было сплошь покрыто морщинами, но лучилось добротой и теплом. В иных обстоятельствах Солдат улыбнулся бы в ответ; сейчас его слишком ошеломили слова Бакбара.

— Кто вы? — спросил он вождя, когда церемония приветствия была завершена. — Что вы за народ? Как называется эта страна?

Бакбар рассмеялся.

— Заплутали, да? Странствующие рыцари заблудились на пути домой из Иерусалима? Это Марокко, сэр. А мы — берберы. Что, ты думал, мы арабы? Нет. Мы той же веры, разумеется, но другой крови. На самом-то деле, к сожалению, арабы и берберы совершенно не похожи друг на друга…

Сердце Солдата бешено заколотилось. Наконец-то он понял все! То, о чем он так долго мечтал, — случилось, но случилось в самое неподходящее время. Только не сейчас, подумал он. Позже, когда все утрясется, когда все дела будут закончены, — возможно. Но не теперь! Ну почему?! Почему именно сейчас?…

Он снова был в своем мире.

— Я… я не крестоносец, сэр, — сказал Солдат. — Не тамплиер и не госпитальер, и я не следую примеру рыцарей, которые отправились в Святую Землю. С моей точки зрения, у нас дома было достаточно своих проблем, и следовало бы разрешить их, прежде чем отправляться на Восток. Нет, я… я моряк, оставшийся без корабля на чужом берегу. Мы с оруженосцем, — Солдат указал на ошарашенного и смущенного Маскета, — путешествовали по морю, когда нас высадили в бухте неподалеку отсюда. Вероломный капитан похитил мое судно и отправился пиратствовать.

Бакбар посмотрел на Солдата, сузив глаза. Казалось, он не слишком-то поверил в эту историю. Затем оглядел доспехи Солдата, его одежду — и кивнул.

— Ты непохож на христианского рыцаря, верно. И доспехи у тебя странные. Где же ты был? В Индии? Или еще дальше? Я слышал о странной земле, называемой Дальний Катай. Значит, там ты и добыл свои доспехи? Говорят, что если пойти с караваном на восток, то рано или поздно достигнешь границ этой страны. Рассказывают, что шелк и атлас там растут на деревьях, а люди носят золотые халаты.

Солдат кивнул:

— Я видел львов, сэр. И драконов.

— Львы есть и здесь, а вот драконы!… Вот кого я хотел бы повидать. Я ведь не только воин, но и ученый.

У Бакбара загорелись глаза. Люди, проходящие через его землю, нередко говорили о драконах. Моряки рассказывали истории о водяных драконах, путешественники упоминали драконов земных. Воистину, Дальний Катай был удивительным местом, где встречи с подобными существами происходили сплошь и рядом…

— Расскажи мне о драконах, — попросил вождь.

Солдат вонзил зубы в кусок мяса и отхлебнул вина, поданного дочерью Бакбара. Фианда то и дело бросала на гостя томные взгляды и улыбалась, показывая белые зубы. Ее намерения были ясны, и Солдат встревожился. Не хватало ему сейчас связаться с женщиной, в особенности — с дочерью вождя дикого берберского племени. Он слабо улыбался ей в ответ, делая вид, что не понимает намеков и воспринимает ее внимание исключительно как дань вежливости гостю.

Засим Солдат принялся удовлетворять любопытство Бакбара, рассказывая ему о драконах. Он начал с истории о своем собственном драконе — маленьком создании из Фальюма, который на его глазах вылупился из яйца. Этот дракончик теперь считал Солдата своим родителем и называл его «кер-роу», что на языке драконов-самцов обозначает «мама». Бакбар был изумлен рассказом, но попросил еще. Солдат знал немало сказок и анекдотов, где упоминались драконы, и поделился ими с радушным хозяином, а напоследок припас историю об Айсвинг.

— Белоснежный дракон! — выдохнул Бакбар, пережевывая высушенную палочку козьего мяса. — Его тень оставляет ледяную дорогу… Это, должно быть, султан всех драконов, не так ли? А ты видел это создание собственными глазами?

— Мы оба видели, — внезапно перебил Маскет, обиженный тем, что его обошли вниманием. — Я первый ее заметил. И вообще я знал об этом драконе еще из тех сказок, которые мне рассказывали, когда я был ребенком.