Удержать мою девушку - Анжела Снайдер

о том, что мы не собираемся терпеть это дерьмо в нашем городе. Мы отрезаем голову гребаной змее, прежде чем она сможет проскользнуть в темное подполье, и пытаемся занять хорошую, прочную позицию, прежде чем нанести удар.

Я сделал своей жизненной миссией спасение таких девушек, как Селина, от монстров в этом мире, и будь я проклят, если кто-то занимается торговлей людьми в этом городе, пока я дышу.

Я усердно работал, заставляя этого человека страдать, и мы получили информацию, что все девочки в больнице сейчас в стабильном состоянии. Это почти оправдывает все это шоу ужасов, но потом я думаю о тех, кого мы не смогли спасти, и о Майнере.

Они не должны были умирать вот так. Я должен был их спасти. Я был главой той команды, поэтому ответственность за их благополучие ложится на мои плечи. Это моя гребаная вина, и я буду нести бремя их безвременной кончины до конца своей жизни.

Я вылезаю из душа, вытираюсь и обматываю полотенце вокруг талии. Селина стоит в моей спальне и ждет. Собираюсь открыть рот, чтобы сказать ей, чтобы она возвращалась в постель, но она быстро спрашивает: — Этот человек страдал, прежде чем ты убил его?

— Да, — просто отвечаю я. — Он страдал долго, — говорю я с тошнотворным удовлетворением от того, что воздал должное невинным людям, которых он убил.

— Хорошо, — отвечает она, чертовски удивляя меня. Подходя ближе, пока не оказывается прямо передо мной, она приподнимается на цыпочки и нежно целует меня в щеку.

— Ты молодец, Нико, — говорит она, прежде чем покинуть мою комнату.

Я выдыхаю, не заметив, что задержал дыхание, все еще не оправившись от прикосновения ее губ к моей коже. По какой-то причине подтверждение Селины заставляет меня чувствовать себя лучше, пусть и ненадолго. Я хотел спасти их всех, но что сделано, то сделано. По крайней мере, я могу помочь тем, кто выжил. Мы можем дать им лучшую жизнь, будущее. И за это я благодарен. Благодаря Селине у меня такое чувство, будто с моей груди свалился огромный груз, и я снова могу дышать.

Лина всегда оказывала на меня такое влияние — даже в самые мрачные дни она была тем крошечным лучиком солнца, который мне был нужен, чтобы пережить это. Она как маяк света, ведущий меня домой, даже когда я чувствую себя настолько потерянным, что не знаю, смогу ли когда-нибудь вернуться сам.

Глава 32

Селина

Через несколько дней после того, как спасательная операция пошла наперекосяк, миссис Витале предложила мне поехать с ней в больницу, чтобы поговорить с тремя выжившими женщинами. Сначала я сопротивлялась, но в конце концов согласилась пойти. Не знаю, насколько хорошо смогу помочь кому-либо, учитывая, что большую часть времени едва могу позаботиться о себе. Но я просто не могу отказать семье Нико после всего, что они сделали для меня.

Если бы Верона Витале хотела, чтобы я прыгнула с моста, вероятно, сделала бы это, потому что многим им обязана. Я чувствую себя в долгу перед ними. И действительно обязана им своей жизнью. Поскольку она не просит меня делать что-то невозможное или опасное, я могу, по крайней мере, сделать это для нее.

Две женщины размещены в одной палате на десятом этаже больницы, в то время как другая все еще находится в отделении интенсивной терапии. Поездка в лифте проходит тихо, и я несколько раз бросаю взгляд на Нико. Он настоял на том, чтобы прийти, и я чувствую себя немного спокойнее, зная, что он здесь, со мной. На нем темно-синий сшитый на заказ костюм, и он выглядит потрясающе красивым.

Протягивая руку, я хватаю его за руку, и успокаивающее пожатие, которое чувствую в ответ, придает мне сил, для того, чтобы пережить сегодняшний день.

— У тебя все получится, — говорит он мне.

Верона поднялась на десятый этаж впереди нас, желая сначала поговорить с двумя женщинами, пока мы с Нико идем в отделение интенсивной терапии на четвертый.

— Женщина в отделении интенсивной терапии страдала дольше и вынесла намного больше, чем другие, — объясняет мне Нико. Теперь я понимаю, почему Верона хотела, чтобы я поговорила именно с ней. — Ее зовут Лорен. В настоящее время она находится в комнате под круглосуточным наблюдением, потому что продолжает пытаться навредить себе.

Я съеживаюсь от его слов. Лорен явно не хочет больше оставаться в этом мире. Я слишком хорошо понимаю это чувство, и оно возвращает меня в то время, когда была в таком отчаянном состоянии.

Я больше никогда не хочу чувствовать себя так снова, думаю я про себя, и дрожь пробегает по мне.

— Если тебе неудобно, ты же знаешь, что не обязана этого делать, Лина, — уверяет меня Нико.

Но я отказываюсь позволять моим темным, болезненным воспоминаниям затягивать меня в глубокую яму отчаяния. Вместо этого я расправляю плечи, высоко поднимаю голову и говорю ему: — Я хочу с ней поговорить.

— Это моя девочка, — говорит он с улыбкой.

Лифт подает звуковой сигнал, и двери медленно открываются на четвертый этаж. Мы выходим вместе, и я еще крепче сжимаю руку Нико. Мне нужна его сила прямо сейчас, чтобы пройти через это. Преодоление травмы Лорен, без сомнения, вернет к жизни мои собственные воспоминания.

Мы идем по коридору и останавливаемся перед комнатой, в которой сейчас находится Лорен. Нико поворачивается ко мне.

— Ты сможешь это сделать, — уверенно говорит он мне, прежде чем притянуть меня ближе и поцеловать в лоб, его руки сжимаются на моей талии, когда он обнимает меня.

У меня перехватывает дыхание. Он так близко, но я хочу притянуть его к себе еще ближе, заползти в него и никогда не отпускать. Если я чему-то и научилась за последние несколько недель, когда я была свободна от Константина, так это тому, что Нико — единственный мужчина, которому я когда-либо доверяла и, вероятно, единственный, кому когда-либо буду доверять.

— Я буду прямо по коридору, если понадоблюсь, — говорит он, прежде чем медленно отпустить меня и уйти.

Сделав несколько глубоких вдохов, я собираюсь, беря нервы под контроль, прежде чем осторожно постучать в дверь и войти в комнату. Я обращаю внимание на камеру наблюдения, установленную на потолке, которая следит за каждым движением Лорен. Прямо сейчас она лежит в постели, глядя в окно. Ее вьющиеся каштановые волосы собраны в неряшливый хвост, и она выглядит худой, истощенной. Она дышит так неглубоко, что на