Полицейская сага - Стюарт Вудс

– Коль скоро вы отдаете себе отчет в том, какого характера может быть противодействие.

– Знаю, что мне обязательно позвонит Идес Брэй и скажет, чтобы я не совал нос в мирские дела, но он уже пытался делать нечто подобное, и у него из этого ничего не вышло. Мне по-настоящему повезло, что в семинарии у меня был профессор, уволенный при подобных обстоятельствах с поста проповедника, и он дал мне великолепную подготовку в области церковной политики, и пока у меня есть в церковном совете поддержка со стороны таких людей, как вы и Том, а в конгрегации со стороны ветеранов и молодежи, думаю, что сумею выдержать любые грядущие бури.

– Вы же знаете, что наша поддержка вам обеспечена, – заявил Билли, а Том кивнул.

– Кроме того, мы организовали в городе ассоциацию священников. Штатных священников имеют восемь церквей города, и мы встречаемся раз в неделю, чтобы установить, не можем ли мы скоординировать наши усилия по определенным вопросам: программам работы с молодежью, действиям, направленным на прекращение показа кинофильмов по воскресеньям, совершенствованию образа жизни. И это далеко не полный перечень того, что мы уже обсуждали. Я посмотрю, не смогут ли и другие выступить со своевременными заявлениями еще накануне предварительных выборов.

– Отлично. Теперь перейдем к конкретным вопросам и посмотрим, нельзя ли с их помощью наскрести еще голосов. Думаю, что множество людей горячо поддержат идею мощения нового отрезка Четвертой улицы. Люди жалуются, что там грязно, когда идет дождь, и пыльно в сухую погоду.

В продолжение последующих полутора часов собравшиеся рассмотрели обширный перечень вопросов и тем, дающих выигрышные возможности. И когда все уже собрались расходиться, взял слово Брукс Питерс.

– Я не собирался поднимать этот вопрос до тех пор, пока не соберу достаточно информации, но, возможно, в этом что-то есть и нам следует быть настороже. – Все внимательно слушали. – Вы знаете Джима Паркера, он служит в нашей церкви швейцаром и дворником. Так вот, Джим намекнул, что в нашем полицейском участке далеко не все в порядке.

– Это отец Маршалла Паркера, не так ли? – уточнил Билли. Питерс кивнул. – А что он подразумевает под словами «не все в порядке»?

– Ну, Джим особо не распространялся, может быть, он мне еще не вполне доверяет, и потом он вообще из тех, кто предпочитает держать язык за зубами, но, как я догадываюсь, там имеют место проблемы расового характера, дурного обращения кое с кем из цветных заключенных.

– Дурного обращения со стороны кого? – Это загорелся Боб Блэнкеншип. Из этого может получится материал для газеты.

– Как я уже сказал, мне известно немногое, но, похоже, подобное происходит в выходные и по ночам, когда отсутствует Мелвин Томпсон. Так что остаются Санни Баттс и Чарли Уорд.

Некоторое время все молчали. Наконец, заговорил Эллис Вудолл:

– И что мы можем сделать?

– Пока что, как мне представляется, немногое, поскольку мы не располагаем полной информацией, но думаю, что следует быть настороже, особенно в отношении тех цветных, кого мы знаем лично. Нам здесь не нужны печальные происшествия.

Второе собрание, проводившееся одновременно с первым, имело место в покрытой толем хижине неподалеку от Живописного шоссе на самой вершине Сосновой горы. Источником света служила керосиновая лампа, а «смазкой» – два ящика пива «Блатц». На собрании присутствовали восемь человек, и среди них Эмметт Спенс, фермер молочного профиля, сын Хосса; Томми Аллен, владелец сапожной мастерской; Микки Шелтон, владелец авторемонтного гаража; и сотрудник полиции Санни Баттс. Санни впервые принимал участие в подобном собрании с правом решающего голоса, ибо он лишь недавно был торжественно принят в ряды ку-клукс-клана.

Хотя эта встреча продолжалась столь же долго, как и та, другая, в городе, большая часть времени была посвящена вступительной молитве, а также разговорам о ловле рыбы, ружьях и собаках. Деловая часть повестки дня была краткой, и ее четко сформулировал Эмметт Спенс.

– Нам пора начать что-то делать с солдатиками-ниггерами, – проговорил он и рыгнул.

Все хором выразили свое согласие.

– У кого есть идеи?

Идея была у Микки Шелтона.

– Маршалл Паркер, – четко и ясно произнес он. – Он у них парень номер один. Мы поставим его на колени, и мы их всех поставим на колени.

– А что случилось, Микки? – насмешливо спросил кто-то. – Маршалл, что, лишает тебя бизнеса? – Кто-то еще рассмеялся в знак поддержки этого заявления.

– Чтоб вас черти разорвали, это именно так! – парировал насмешку Шелтон. – В этой своей развалюхе он не несет накладных расходов, и еще он сует клиентам восстановленные запчасти! К нему от меня ушли почти все негры, да и кое-кто из белых. Деньги для начала дела одолжил ему Хью Холмс, и он водит туда свою машину. Туда же ходит Билли Ли, могу назвать и кое-кого еще.

Посыпался град замечаний. Но всех утихомирил Санни Баттс.

– Микки прав. В Брэйтауне заводила – он. Он там мутит воду, чтобы ниггеры регистрировались в качестве избирателей. Вышвырнем его из бизнеса, и все прочие согнутся в дугу.

– Давайте-ка подожжем черного ублюдка! – предложил Эмметт Спенс.

Послышались одобрительные возгласы. Но тут решительно вмешался Томми Аллен.

– Нет! Никого не поджигать! Поджоги, порка кнутом – про это следует забыть раз и навсегда. В результате беды не оберешься, и весь город поднимется против нас.

Вмешался Санни.

– Томми прав. Надо провернуть все это дело юридически чисто.

– Как это, юридически чисто? – спросил Эмметт.

– С ходу придумать не могу, но подумать стоит, и смею вас заверить, что найду способ упечь Маршалла в тюрьму. – Тут для пущей убедительности Санни смолк и оглядел освещенные керосиновой лампой лица. – А как только он попадет ко мне в тюрьму, он перестанет быть проблемой для кого бы то ни было. – Он подмигнул собравшимся. – Уж за это я ручаюсь!

Через несколько минут в нескольких милях далее по шоссе с железнодорожного переезда был снят крестообразный предупреждающий знак, прибитый к столбу низковольтной электросвязи, и затем установлен на поляне неподалеку от въезда в город. Концы крестовины были накрыты бумажными пакетами, пропитанными в керосине. Кто-то поднес горящую газету.

А в это время в городе Билли Ли со своими единомышленниками уходил из дома Тома Мадтера. Перед тем, как сесть в машину, Брукс Питерс бросил взгляд в горы.

– О, Господи! – воскликнул он.

Все прочие повернули головы и уставились на горящий крест, полыхающий в ночи над городом Делано. Первым заговорил Билли Ли.

– Этого нам только и не хватало! – произнес он.

Глава 8

– Так почему же этот человек – как там его зовут? – такой странный?

– Его фамилия Фандерберк.

Патриция Ли и младшая сестра Билли, Элоиза, ехали по городу в «новом» «форде-универсале» Патриции выпуска 1941 года, который отыскал для нее Холмс. Перед самой войной Элоиза вышла замуж, но молодой человек был убит на Тихом океане в самом начале боевых действий. Теперь она работала в магазине своего отчима Фаулера.

– И у него лисье прозвище «Фокси»?

– Его настоящее имя Фрэнсис, но я ни разу не слышала, чтобы кто-нибудь назвал его по имени. Он и правда смахивает на лисицу. Лицо у него такое остренькое!

– А сколько ему лет?

– Честно говоря, не знаю. Но он уже старик. Сколько ему точно, определить трудно. Между пятьюдесятью и семьюдесятью. Он у меня в памяти остался таким, каким он мне представлялся в детстве. Все дети его боялись.

– А почему?

Элоиза рассмеялась.

– Просто так, без особых причин. Как будто бы никому он ничего не сделал. Но ты же сама знаешь, как это бывает у детей. Он для нас был чем-то вроде живого пугала.

– Понимаю. И сама припоминаю нечто подобное из времен собственного детства. Был у нас мужчина-сосед, который пугал меня одним своим видом. А когда я как-то приехала в деревню уже взрослой и оказалась его дамой на званом обеде, он был прямо-таки очаровательным кавалером. А откуда ты знаешь, что у Фандерберка есть выводок лабрадоров?

– Он выращивает их уже много лет. Когда мы с Билли были маленькими, еще до смерти отца, он подарил нам щеночка. Мы так и не поняли, почему. Я тебе не рассказывала, что он присутствовал при смерти отца?

– Нет. У смертного одра?

– Да. Ведь это Фокси привез отца к доктору, и еще с ними был мужик, являвшийся в то время управляющим городским хозяйством. Он просто очутился поблизости сразу после того, как в папу стреляли. Помню, на маму произвело впечатление, до чего же Фокси был тогда напуган. Ее это удивило, потому что Фокси всегда хвалился своей службой во время первой мировой войны, но на этот раз он был в истерике и почти полностью потерял над собой контроль.