Призрачная кровь 4 - Елена Шатилова

и вашего брата, графа Сергея Павловича Юсупова. И буду лицезреть ваше волшебное явление среди нафталиновых образов, — песня продолжалась.

— А вас не смущает, что я молоденькая девушка? Вы же хотите, чтобы мне подражали?

— Вам, итак, подражают, ещё с той съёмки с Гераклом. Это здесь незаметно, а в столице волна ещё не утихла. Но мы подхватим её, возведём на другой уровень и воплотим в ювелирном великолепии. Я хочу на основе вашей идеи создать коллекцию и назвать её «Анастасия».

Я чуть не поперхнулась, едва сдержавшись от смеха. Хотелось спросить, а он, случаем, не партнёр Шуйского и не ли участвует в проекте торгового дома «Анастасия»? Но такие разговоры без ведома Юрия Петровича нельзя было вести, поэтому сделала удивлённо-счастливые глаза и посмотрела на Стеллу Константиновну, которая сидела с вытянутым лицом, видно, не понимая, что происходит.

— От такого предложения не смею отказаться. Я сообщу Сергею Павловичу, он мой юрист, свяжется с вами в кратчайшие сроки, — Благодарский кивнул и слегка улыбнулся.

— Вы же понимаете, что договор желательно заключить в ближайшее время, чтобы успеть запустить коллекцию в производство до помолвки?

— Прекрасно понимаю, — думаю, от ювелира не скрылась моя хищная улыбка. Он чувствовал, что придётся сильно раскошелиться. Но не скрывал своего нетерпения, так как предвкушал огромную выгоду. — Сергей Павлович свяжется с вами сегодня же.

На этом мы и закончили разговор. Нас ждала примерка.

— Анастасия, я просто поражена! — Стелла начала разговор, когда мы сели в машину. — Это просто невероятное везение.

— Не завидуйте, за всё надо платить, — я потупила глаза, пусть понимает как хочет.

— Вы уже заплатили и заслуживаете подобное везение.

— Если было бы так, то все носители чёрной крови купались в роскоши. Да, я знаю, что не стоит об этом говорить, но не отпускает меня прошлая жизнь, — посмотрела на Стеллу с серьёзным выражением лица. Я сказала правду, данное обстоятельство и было главным движителем моего развития. Я должна реабилитироваться, а вернее, заставить общество принять этот дар и желательно мирным путём.

— Понимаю ваши чувства, но не стоит говорить на эту тему даже с близкими. Вы не поверите, если я скажу вам, что государственные институты работают над адаптацией носителей чёрной крови. Но пока не получается обезопасить их от общества, вернее, сделать дар безопасным.

— Давайте начистоту. Я не верю в это. Вряд ли то самое общество откажется от ресурса, а именно крови этих самых носителей, ради их благополучия.

— Но ваши открытия дают этот шанс. Смысл использовать сложные процедуры, если ваш ключ предоставляет на порядок больше возможностей? — Стелла пыталась меня убедить.

— А вы не задумывались, над тем, что вкупе с чёрной кровью ключ может дать симбиоз, который поднимет использование чёрной крови на новый уровень.

Попутчица сощурила глаза и сжала губы.

— Простите, я была опьянена возможностями и просто не подумала о такой вероятности событий. И что делать? Получается, нет выхода? — она посмотрела на меня растерянным взглядом.

— Я найду выход. Но о возможности симбиоза и нашем разговоре прошу молчать. Понимаю, что не одна я такая умная, но всем об этом знать не надо, это ещё больше настроит общество против носителей запретного дара, но уже из-за эгоистических побуждений.

— Конечно, Настя. Опасно о таком говорить, даже Юрию Андреевичу не скажу. Давайте пообедаем и поедем посмотрим, на чудо-платье, мне самой интересно стало, что за эксклюзив такой, — Стелла вымученно улыбнулась, видно, тема не отпускала.

В ресторане и на примерке попутчица была молчалива. Да, платье ей понравилось, но она призналась, что любит что-то поскромней.

На обратной дороге разговор тоже не клеился, Стелла Константиновна продолжала витать в думах. Неужели она пытается найти выход? Внутренне хмыкнула и усомнилась. А потом подумала, вдруг она сможет предложить что-то невероятно простое, о чём я даже не задумывалась. Взгляд, с другой стороны, порой творит чудеса.

* * *

И опять потянулись размеренные денёчки, по сути, никаких событий до официальной помолвки брата в моей жизни не предвидится. Но разве только вывод из комы моего первого пациента, Василия.

Доктора отказались снимать его с артефакта и убирать руны анабиоза, которые я скопировала в копилку, до того момента, когда улучшения были налицо, в буквальном смысле этого слова. Кожа у него, конечно, ещё не восстановилась полностью, но ожогов уже не было и болей, соответственно, тоже не будет.

Наши недоверчивые эскулапы обследовали парня и сняли артефактные направляющие, а потом деактивировали руны. Внешне ничего не изменилось, Василий так и продолжал лежать, но это была уже не кома, а сон. Не стали ждать, оставили в палате медсестру и пошли работать, как проснётся, она нас позовёт.

Очнулся он через полтора часа. Я находилась в соседней палате, поэтому поспела первой. Парень лежал и смотрел в потолок. Я подошла и прикоснулась к руке, чтобы проверить состояние. Он в порядке.

На прикосновение Вася чуть повернул голову и перевёл глаза на меня.

— Ты медсестра? Мелкая что-то… — парень говорил с трудом, но уже с пренебрежением.

— Нет, я твой лечащий доктор, — хотела съязвить, но в палату торопливо вошла Мария Владимировна.

— Очнулся, наконец-то, — она радостно всплеснула руками.

— Я так долго валялся в госпитале, что в целители из детского сада начали брать? Или она мне мерещится? — я хмыкнула на его слова.

— Не мерещится. Анастасия Павловна лучший целитель, можно сказать, гениальный, так что тебе повезло, и ты практически здоров, — ответила начальник госпиталя.

— Какой сейчас месяц? — парень попытался сесть, чтобы посмотреть в окно, но понял, что голый, и натянул простынь повыше. — А можно одежду и пожрать? Простите, сударыня, желудок сводит.

— Ты всего месяц в госпитале. Спасибо Анастасии, а то с полгода бы восстанавливался после таких травм, — вздохнула доктор.

— Спасибо, — поблагодарил парень и поднёс руку к лицу. — Я теперь урод?

— Шрамы окончательно рассосутся через пару недель, — пояснила я. — А вот волосы я не умею отращивать, — на мои слова Василий провёл рукой по голове.

— Мда, — он тяжело вздохнул.

— Главное жив. Не девушка, привыкнешь! — жёстко пресекла нытьё Мария Владимировна. Парень ещё раз вздохнул.

— Когда мне можно выписаться?

— Торопыга. Придётся ещё полежать, но уже в общей палате. Понаблюдаем. Родителям уже сообщили, — доктор повернулась к двери,