Молли Мун и магическое путешествие во времени - Джорджия Бинг

— Как может ребенок просто исчезнуть? Объясни мне, пожалуйста, — невнятно произнесла мисс Гадкинс.

— Может, она не так глупа, как кажется, — откликнулся кто-то с набитым ртом. Молли узнала голос Эдны, грубой и злобной приютской кухарки. — Я по-прежнему считаю, что она продала это отродье. Интересно, сколько она за нее получила? Потом продаст шоколадного мальчишку…

— И окажет нам услугу, — ответила мисс Гадкинс, гоняя вилкой по тарелке кусок угря и царапая фаянс — Нам повезет, если мы от них избавимся. Два мерзких сопливых хнычущих уродца: один — противно-белый, как болотный червяк, другой — черный, как само болото.

Заглянув в окошко, прорезанное в двери, Молли увидела обеих злобных теток, сидящих в концах стола. Около мисс Гадкинс стояла бутылка с хересом. Время от времени она, мерзко ухмыляясь, делала глоток из стакана.

Эдна курила, стряхивая пепел на розовый мусс, приготовленный сиротам к ужину.

Молли ворвалась на кухню. Обе женщины удивленно вскинули головы.

— Прошу прощения, но я заблудилась, — сказала Молли. — Это дом старой ведьмы и ее жуткой уродливой помощницы?

Мисс Гадкинс поперхнулась хересом, а Эдна воскликнула: «Какого черта?!» Но Молли тут же сразила их гипнотическими лучами своего взгляда,

Обе замерли, как нашпигованные индюшки, окруженные дымом и запахом рыбы. Теперь Молли могла делать с ними все что угодно.

Конечно, больше всего ей хотелось хорошенько проучить обеих теток и внушить им, чтобы они всегда были добры к ней, и к Рокки, и ко всем остальным приютским детям. Ей хотелось размять их, как пластилин, и слепить заново. Но умом Молли понимала, что этого делать нельзя. Если она изменит этих женщин, изменится и ее прошлое. Характер Молли не просто сложился из ее врожденных способностей и склонностей, на него повлияли те условия, в которых ей пришлось жить. Если она превратит мисс Гадкинс и Эдну в ангелов, жизнь ее сильно переменится, а значит, и характер станет другим.

Но Молли была довольна тем, чего добилась со своим нынешним характером. Так что лучше ничего не менять. Вдруг она сейчас что-то сдвинет — и тогда потом не найдет книгу по гипнозу? И не убежит из приюта, и забудет, что значит жить одной в Нью-Йорке и в Лос-Анджелесе? Не будет никаких приключений. А Петулька? Вдруг другая мисс Гадкинс будет любить кошек, а не собак, и никогда не купит щенка мопса. Но Молли не представляла, что сможет полюбить какое-то животное, кроме Петульки.

От ее любви к Петульке — и от Петулькиной любви к ней — не останется и следа, А может, и от ее любви к миссис Тринкелбери. А Рокки? Если мисс Гадкинс станет милой и кроткой, то, возможно, у нее появятся какие-нибудь приятные друзья, которые захотят усыновить Рокки. Может статься, в этой новой жизни окажется гораздо меньше любви, чем было в старой. Кто знает?…

Молли вспомнила про Леса и Оджаса, сидящих в грузовике. Она ведь их тоже ужасно любила. И о будущем думала с радостью, а это самое главное, правда? Будущее…

Нет, Молли не посмеет коснуться своего прошлого. Детство у нее было несладким, но она пережила его и теперь могла гордиться собой — такой, какая есть. Собственно говоря, ей вообще нравилась ее жизнь.

И Молли ничего не сделала двум старым ведьмам.

— Когда я покину комнату, вы забудете, что я здесь была, — сказала она теткам. — Вы также позабудете о том, что младенец по имени Молли пропадал из приюта. Если кто-то об этом заговорит, вы ответите, что ничего подобного не случалось, И в дальнейшем, если Молли Мун вдруг ненадолго пропадет из приюта — в трехлетнем, в шестилетнем и в десятилетнем возрасте, — вы забудете об этом, как только она вернется, и станете утверждать, что ничего не произошло. Когда я покину комнату, вы выйдете из транса и… и… — Тут Молли не удержалась. — И подниметесь наверх и попросите прощения у миссис Тринкелбери за все свои грубости. Вы извинитесь за то, что, конечно, не сможете совсем перестать грубить. А потом скажете, что она гораздо лучше, добрее и веселее, чем вы обе вместе взятые. А вы — злобные, мерзкие хрюшки. И еще… — Молли никак не могла утихомириться. — Теперь каждый раз, как в приют приедут гости, вы будете всё время хотеть то пукнуть, то рыгнуть. — Она дотронулась до плеча мисс Гадкинс, а потом до Эдны, и втянула их во временной поток. — Свои распоряжения я запечатываю кодовой фразой: «СУП ИЗ УГРЯ».

Вернув обеих женщин в их время, Молли вышла из кухни. Закрыв за собой входную дверь и очутившись на приютском крыльце, Молли достала из кармана красный кристалл и перенеслась назад в будущее.

Рокки, Лес, Оджас и загипнотизированные Молли сидели тесной кучкой на переднем сиденье грузовика. Петулька спала у Рокки на коленях.

— А как насчет загипнотизированных махарадж? Как Молли поступит с ними? — поинтересовался Лес, рисуя пальцем на запотевшем окне человека в чалме, сидящего со скрещенными ногами.

— Потом разберется, — ответил Рокки. — Чтобы это сделать, придется снова ехать в Индию и отправляться в прошлое. Не важно, когда она ими займется, на этой неделе или через год — ведь всё это давно в прошлом. Сначала нужно разгадать кодовую фразу.

— Она снова покроется морщинами и чешуей, — заметил Оджас, незаметно поигрывая драгоценным браслетом, спрятанным в кармане.

— Не уверен, — ответил Рокки, открывая отделение для перчаток. — Мне кажется, она слишком долго плавала в этом свете в начале времен. Даже помолодела. Так что теперь, возможно, кожа не начнет шелушиться так же быстро, как в прошлый раз. Кто хочет ириску?

Все взяли по ириске и начали жевать.

— Ребята, а у вас кожа шелушится где-нибудь? — спросил Лес

— Ага. Под коленками чуть-чуть, — ответил Рокки. — У младших Молли локти немного суховаты… не знаю точно, что это значит.

— У меня щиколотки сухие, — доложил Оджас.

— Я так понимаю, хуже всего приходится тому, кто взаимодействует с кристаллом, — сказал Рокки.

Оджас и Лес закивали. Пожевали еще немного.

— А у тебя, Лес? — спросил Оджас

— У меня что? — Лес снял очки и начал их протирать.

— У тебя что-нибудь сохнет?

— Ну, э-э-э… — Лес замолчал.

— У тебя кожа где-нибудь шелушится? — не отставал Оджас

Лес помолчал.

— Ну, — произнес он потом скороговоркой, — э-э, короче говоря, одним словом… у меня, это, задница шелушится…

Оджас и Рокки не знали что сказать. Все трое жевали ириски.

— Очень сочувствую тебе, Лес, — наконец выдавил Рокки.

— Спасибо, Рокки.

Глава тридцать седьмая

— Операция «Младенец» прошла успешно! — объявила Молли, возникнув возле грузовика, и открыла дверцу. — Так странно… Знаешь, Рокки, ты был такой хорошенький в детстве.

Рокки с улыбкой протянул Молли трехлетнюю малышку.

Взяв ее за ручку, Молли направилась к Счастливому Приюту.

— Расскажу все, когда вернусь, — крикнула она, помахав друзьям. И исчезла.

И вновь Молли неслась сквозь года, сжимая в руке зеленый кристалл и стремясь попасть точно в тот миг, с которого жизнь маленькой Молли продолжится как ни в чем не бывало. Девочки проскочили время, где Молли было четыре года. Мимо стремительно проносились миллионы и триллионы мгновений жизни Молли. И каждое мгновение напоминало крошечный кадрик в длинной киноленте, которую прокручивали задом наперед.

А потом Молли ощутила, что приближается отрезок времени, в котором ее нет — ее, трехлетней. Молли замедлила полет и остановилась.

Стояло холодное серое утро, туман стелился над травой. Молли подхватила малышку на руки и тихо открыла дверь Хардвикского приюта. Она осторожно поднялась по лестнице и прошла по коридору. Все еще спали, из комнат доносилось посапывание да легкие всхрапы. Пахло сонными детьми. Подойдя к двери детской, Молли услышала тихое пение:

— Кукусонок, кукусонок, не выпихивай меня из гнезда!

Молли открыла дверь. Трехлетний Рокки сел в кроватке.

— Кто там? Кто плисол? — спросил он.

— Я просто возвращаю тебе твою подружку, — сказала Молли.

Она заглянула в глаза трехлетней Молли и, подумав о красном кристалле, вернулась вместе с ней в поток времени, чтобы дать последние наставления.

— Ты, малышка Молли, забудешь всё страшное, что с тобой случилось, когда противный дядька унес тебя с собой. Про него ты тоже забудешь. Поняла? — Девочка кивнула. — Свои распоряжения я запечатываю кодовой фразой: «МОКРАЯ МЕДУЗА». Молли вывела малышку из гипноза и вернулась в реальный мир.

При виде Рокки трехлетняя Молли звонко рассмеялась.

— Локки! Сто ты делаесь?

Молли посадила ее в кроватку. Малыши обнялись и плюхнулись на подушки. А большая Молли быстро вышла. Она решила не касаться остальных воспоминаний маленькой Молли об Индии, поскольку они и так должны были скоро стереться у нее из памяти или превратиться в сны. Если даже она и начнет рассказывать о том, как каталась на слоне, ей всё равно никто не поверит.