Гнев и радость - Дженнифер Блейк

Когда группа поздних визитеров столпилась у солидных двойных дверей парадного крыльца, им навстречу появился метрдотель. Их с почтением поприветствовали, а затем провели к специально отведенному столу — в конец галереи второго этажа, выходившей на обнесенный стеной внутренний двор.

Ночной, мягкий и приятно прохладный ветерок шевелил листву бананов и магнолий, росших внизу, в вымощенном плитами дворе. Колыхались края розовой скатерти на столе. Запах старых роз, левкоя и папоротника, помещенных в центре стола в низкой серебряной вазе, носился в воздухе, смешиваясь с удивительным ароматом свежеиспеченного хлеба, жженного сахара и легчайшим дуновением коньяка. Им попался хороший официант — он был внимателен, информирован, безупречно вежлив, а с дамами ненавязчиво галантен. Когда принесли первую смену напитков и разложили перед каждым меню, серьезно настроенная Джулия почувствовала, как внутреннее напряжение начинает уходить, уступая место приятному расслаблению. Вскоре ей даже стало казаться не такой уж вредной идея Аллена относительно ее отца.

Джулия заказала салат «Джексон» с чудесным оформлением из сыра «Рокфор», черепаший суп, — который, как ей гарантировали, является лучшим во всем городе — и филе «Стенли» с интересным соусом из хрена с бананами. Остальные также сделали свои заказы, налегая на мясные и рыбные блюда. Даже Аллен, после долгих консультаций с официантом, заказал по нескольку бутылок великолепного старого «Бордо» и чудесного эльзасского «Рислинга» на весь стол.

Когда вино было принесено и разлито, Булл подхватил свой бокал и поднялся на ноги.

— Мне бы хотелось предложить тост в честь выдающегося режиссера. Моей дочери! — провозгласил он. — Ее картина «Опасные времена» была отобрана для просмотра на женском кинофестивале! За Джулию, которая знает свое дело лучше многих иных!

Выпив свое вино, он улыбнулся ей через стекло бокала. Джулия не смогла удержаться от ответной улыбки. Она решила, что во время произнесения тоста в нем слышалась отцовская гордость, любовь. Она была очень тронута этим, согрета. И одновременно ее обескуражил намек на лесть, который также слышался в голосе отца и его словах. Все выпили, зааплодировали, наперебой стали передавать ей свои поздравления. Джулия улыбалась и отвечала всем с благодарностью. Вместе с тем она с опаской пыталась представить, какой черствой эгоисткой станут называть ее, когда узнают, что, несмотря на этот великодушный жест ее отца, она отказала ему в работе над своей картиной.

Французский хлеб был решительно разломан, охлажденное масло пошло по кругу… За столом возникло явное оживление. Ясно было, что разговоров о делах не избежать, но в такой неофициальной обстановке они обязательно будут пересыпаны всевозможными дружескими насмешками и уколами. Когда принесли блюдо, подаваемое обычно между рыбой и жарким, за столом во всех его концах уже гремел смех. Тогда-то сидевший справа от Джулии Вэнс через весь стол начал разговор с оператором-постановщиком Энди Расселом и Стэном о разных несчастных случаях и трагедиях, случавшихся с каскадерами на съемках.

— Если взять самое раннее, что мне приходилось слышать, — начал Стэн, — то это был молодой парень, которому нужно было проехать на скорости в коляске, когда снимали еще немую версию «фен-Гура». Коляска вся была расшатана, поэтому упряжка на ходу потеряла колесо. Парня подбросило в воздух футов на тридцать. Для него это оказалось слишком высоко. Он уже не оправился.

Энди Рассел кивнул:

— У меня навсегда остался в памяти случай из «Рисковых похождений Полины» с Пирл Уайт. Фильм снимался в двадцатых. Один из ее дублеров на своей шкуре познал весь риск похождений.

— А Джимми Стюарт из того фильма о выживании в пустыне, как бишь его?.. Его дублер разыгрывал авиакатастрофу, да так убедительно получилось, что парняга на самом деле погиб.

— Это из «Полета Феникса», — пояснил Стэн. — Но больше всего меня потрясла беда, случившаяся с дублером Клинта Иствуда в «Наказании». Парень сорвался с горы… Это было сильно!..

— — Интересно, чувствовали ли когда-нибудь Иствуд или Стюарт свою ответственность? — проговорил Вэнс. — Или хотя бы благодарили они хоть раз судьбу за то, что на их месте оказались дублеры?

— На коленях благодарили! Оба! — резко вмешалась Джулия. — Вы что, трое, о чем-нибудь другом поговорить не можете?

— Прости, — раздался голос Вэнса, изобразившего на лице одну из своих знаменитых улыбок. Но тон у него был отнюдь не извиняющийся.

— Сегодня весь день я думал о Мадлин, — как-то торжественно и одновременно с потаенной улыбкой проговорил Булл.

— Да что ты?! — воскликнула Мадлин, откинувшись на спинку своего стула и томно взглянув на него из-под ресниц.

— Помнишь тот случай с твоим красным париком? — улыбаясь, спросил отец Джулии, глядя прямо в глаза актрисе.

— Какая же ты свинья! — ответила та, выпрямляясь на стуле. — Только попробуй!

— А что же? И попробую, — заверил он ее, повернувшись к притихшим, в ожидании интересного рассказа, гостям. — Как-то — это было очень давно — мы делали в Мексике одну замечательную картину. Дай Бог памяти… «Рассвет зла». Такая глушь, я вам скажу! Ближайший населенный пункт — индейская деревня — находился от нас на расстоянии двенадцати миль. Жара стояла как у черта в подмышках! Мадлин играла красноволосую сирену, которая из кожи вон лезла, чтобы соблазнить одного священника. Тот, конечно, мужественно сопротивлялся, несмотря на то обстоятельство, что под рясой скрывал неукротимую мужскую страсть. Короче, задумали мы снять крупную сцену. На озере, в сумерках. Страсти уже накалились добела, как вдруг, откуда ни возьмись, из кустарника вываливается оцелот и, пригнув башку, несется прямо на бедняжку Мадлин! Только без смеха — паника случилась, не дай вам Бог такого! Ни у кого, как назло, никакого оружия. Никто и подумать не мог ни о каком оцелоте в тех местах!

— Между прочим, — раздраженно проговорила Мадлин, обводя взглядом весь стол и особо задерживаясь на кривящемся Булле, — не вижу в этой истории ничего забавного!

— Погоди! Так вот, наш священник как рванул оттуда — только его и видели! — продолжал с увлечением Булл. — А Мадлин не растерялась — и в воду. Она отступила так хладнокровно, что даже парик не замочила. А через минуту нам всем стало ясно, что, если оцелот очень захочет, он может и плавать. Тот оцелот очень хотел. Надо было видеть выражение лица Мадлин. Она сделала еще шаг назад, потеряла равновесие, и… парик слетел! И знаете, что удивительно? Оцелот атаковал красный пук волос с таким остервением, как будто это был его заклятый враг. Мадлин стояла в сторонке ни жива ни мертва. Когда животное расправилось с париком и подумало, что тот уже умер, оно подхватило его в зубы и преспокойно удалилось в свои кусты! Потом мы обернулись на Мадлин… И поняли, почему она носит парики днем и ночью, даже вне съемочной площадки! Просто она никому не хотела показывать, что корни ее волос отнюдь не черные!