Колдовской мир - Андрэ Нортон

Он напрягал всю силу воли, делая шаг, затем замирал, но продолжал внутреннюю борьбу. Снова попытался начертить в воздухе знак, который так помог ему раньше. Но на этот раз он не почувствовал облегчения, может быть, потому, что не видел перед собой врага.

Он мог замедлить продвижение, выиграть секунды, минуты, но неизбежный конец приближался. Попытка двинуться к двери не удалась: он надеялся на то, что невидимые враги примут это за желание сдаться. Но теперь Саймон знал, что они хотят только его смерти. Решение придется принимать немедленно.

Оставался летательный аппарат, который он собирался использовать в крайнем случае. Теперь другого выхода не оставалось. Летательный аппарат находился между ним и краем крыши, куда его толкала невидимая сила.

Шанс ничтожный, но других нет. Уступая давлению, Саймон сделал два быстрых шага. Силы его подходили к концу. Третий шаг, рука его легла на люк в помещение для пилота. Напрягая все силы в этой сверхъестественной схватке, он протиснулся внутрь.

Толчок отбросил его к дальней стене кабины. Саймон осмотрелся в поисках приборного щита. В конце узкой прорези виднелся рычаг. Это был единственный подвижный предмет. Мысленно обратившись к Силе Эсткарпа, Саймон поднял отяжелевшую руку и потянул за рычаг.

ГЛАВА 4. ГОРОД МЕРТВЕЦОВ

Он по-детски ожидал, что взлетит вверх, но машина побежала вперед, набирая скорость. Нос ее ударился о парапет с силой, достаточной, чтобы перевернуть весь летательный аппарат. Саймон понял, что падает, не свободно, как рассчитывали его мучители, а в кабине летательного аппарата.

Потом пришло мгновенное осознание, что он падает не прямо, а под углом. Он в отчаянии ухватился за рычаг и снова потянул его.

Последовал удар, а затем — тьма.

Красная искорка, как уголек, смотрела на него из тьмы. К ней присоединился слабый повторяющийся звук — тиканье часов, капанье воды? И еще был запах. Именно запах заставил Саймона очнуться. Сладковатый запах разложения и смерти.

Саймон обнаружил, что сидит среди обломков крушения. Невидимая сила, прижимавшая его к месту, исчезла; он снова мог свободно двигаться — и думать.

Если не считать нескольких синяков, он благополучно перенес крушение. Машина смягчила удар при падении. А этот красный огонек горел на приборной панели. Капанье рядом.

Запах тоже. Саймон пошевелился на сидении и потянулся. Послышался скрип металла о металл, и большая часть кабины отвалилась. Саймон с трудом выполз. Наверху была крыша, в ней дыра, из которой торчали обломки досок. Пока он смотрел вверх, еще один кусок крыши обломился и упал чуть ли не на разбитую машину. Должно быть, летательный аппарат упал на крышу одного из соседних зданий и пробил ее. Приходилось только удивляться, как ему удалось при таком ударе остаться живым, с целыми руками и ногами.

Вероятно, он некоторое время лежал без сознания, потому что небо по-вечернему побледнело. Голод и жажда превратились в устойчивую боль. Он должен отыскать пищу и воду.

Почему враги до сих пор не нашли его? Несомненно, место его падения хорошо видно с высокой крыши. Разве только они не знают, что он пытался бежать на летательном аппарате… если они следили за ним каким-то особым путем, в уме. Тогда они знают только, что он упал за парапет, затем потерял сознание — может, они сочли это смертью. Если это так, тогда он действительно свободен и все еще находится в Сиппаре!

Прежде всего отыскать еду и воду, затем определиться, где он находится и в какой стороне порт.

Саймон обнаружил дверь, выходящую на лестницу. Он надеялся, что эта лестница выведет его на улицу. Воздух был затхлый, пропитанный запахом разложения. Саймон теперь точно знал, что это такое, и поэтому заколебался: запах исходил снизу.

Но вниз ведет единственный выход, поэтому придется спускаться. Окна не были закрыты, и свет их падал на каждую лестничную площадку. Здесь были и двери, но Саймон не открывал их: ему казалось, что за ними тошнотворный запах сильнее.

Еще один пролет вниз и выход в зал, который оканчивался широким порталом. Саймон надеялся, что дальше выход на улицу. Здесь он решил осмотреться и нашел сухари, составлявшие главный военный рацион в Эсткарпе, а также горшок с сухими фруктами, пригодными для еды. Сгнившие остатки другой пищи свидетельствовали, что здесь уже давно никто не рылся. Из крана в водосток капала вода, и Саймон напился, а потом проглотил сухарь.

Несмотря на голод, есть было трудно из-за ужасного запаха. Хотя он побывал только в одном здании, кроме центрального, Саймон чувствовал, что его ужасное предположение оправдывается: кроме центрального здания с горстью обитателей, Сиппар был городом мертвецов. Колдеры безжалостно уничтожили тех, кто был им бесполезен. И не только убили, но и оставили лежать непогребенными в собственных домах. Как предупреждение против восстания немногих выживших? Или просто потому, что им было все равно? Похоже, что последнее более вероятно, и странное чувство родства, которое Саймон испытывал к плосколицым захватчикам, умерло навсегда.

Саймон захватил с собой все сухари, какие мог отыскать, и бутылку, наполненную водой. Любопытно: дверь, ведущая на улицу, была заперта изнутри. Неужели те, кто жил здесь когда-то, закрылись и совершили массовое самоубийство? Или здесь использовали для убийства ту же силу, которая стащила его с крыши?

Улица была такой же пустой, как он и видел сверху. Но Саймон держался ближе к одной стороне, внимательно следя за всеми дверьми и выходами из переулков. Все двери были закрыты; ничего не шевельнулось на его пути к гавани.

Он считал, что если попытаться открыть одну из этих дверей, она не поддастся: закрыта изнутри, а внутри — только мертвецы. Погибли ли они вскоре после того, как Горм приветствовал приглашенных Орной и ее сыном колдеров? Или смерть пришла позже, в те годы, когда Корис находился в Эсткарпе, а остров был отрезан от человечества? Сейчас это представляло интерес только для историка. Сиппар превратился в город мертвецов — мертвецов телом, а тех, кто остался в башне, — мертвецов духом. И лишь колдеры претендовали на жизнь.

На ходу Саймон запоминал дома и улицы. Он был уверен, что Горм можно освободить, лишь уничтожив центральную башню. Но ему показалось, что колдеры допустили ошибку, оставив вокруг своего логова эти пустые здания. Разве только у них есть скрытые защитные средства и сигналы оповещения в стенах этих домов. Тогда это, возможно, ловушка для вероятного десанта.

Саймон вспомнил рассказы Кориса об эсткарпских разведчиках, которых несколько лет посылали на остров. И тот факт, что сам капитан не способен был вернуться из-за какого-то загадочного барьера. По опыту Саймон теперь знал, что только он сумел освободиться, вначале из центра управления, а потом при помощи летательного аппарата. Тот факт, что колдеры и не пытались преследовать его, свидетельствовал, что они не сомневаются в своих средствах.