Путь Геракла : история банкира Виктора Геращенко, рассказанная им Николаю Кротову - Николай Кротов

Все это перед Новым годом согласовали с Рыжковым, объяснили ему порядок действий. Потом передали текст «перестроечнику» — Михаилу Сергеевичу. И вот где-то там записка была распечатана в нескольких экземплярах. В аппарате ЦК решили, что неудобно генеральному секретарю подавать пятистраничную бумагу, написанную от руки, — так произошла утечка информации.

О скрытности операции говорит и такой факт: об обмене денег не знал даже первый заместитель председателя правления Госбанка В.Н. Куликов. Во вторник утром он обратился к нам с Войлуковым возмущенно: «Ну и бл…и вы! Я получил ордер на «Волгу». Только снял деньги со счета! И куда я сейчас с ними пойду?!» Надо сказать, что речь его была еще более эмоциональная. Для таких «обманутых» коллег нам пришлось даже открыть специальную кассу, что, кстати, никак не противоречило общим правилам обмена денег.

ВОЙЛУКОВ А.В.: Все готовилось в режиме строгой секретности. Но как-то поздно ночью, часов в 12, возвращаюсь домой, вдруг звонок в машину: «С вами будет говорить товарищ Крючков». Соединяют. «Слушай, Арнольд, а что если нам поменять в этих указаниях то-то и то-то?» — спрашивает тогдашний глава КГБ. Я отвечаю: «Я ничего обсуждать не буду, у меня телефон не защищен». «А что же ты ездишь с незащищенным телефоном?» — удивляется Крючков и продолжает говорить. Я ему: «Прекратите, я сейчас вернусь на Лубянку или Неглинную, и продолжим разговор».

Был еще случай: когда инкассаторы перевозили новые купюры в денежное хранилище, в них врезалась другая машина. Когда открывали заднюю дверцу, вывалился один из ящиков с деньгами и разбился. Инкассаторы могли лицезреть перевозимый товар. Новые 100-рублевки были похожи на прежние купюры, но все-таки отличались — как я говорил, их защита была выше.

ВОЙЛУКОВ А.В.: Вскоре произошла утечка информации. Надзирающий прокурор Гознака на пермской фабрике увидел новые купюры и разболтал секрет, появились заметки в печати, началась паника. я позвонил Павлову и предложил ложиться на дно и отложить операцию на 7 января. Так и сделали, дав соответствующее опровержение. Перед назначенным сроком Горбачев заявил, что он занят, и просил перенести обмен еще на неделю.

Накануне дня предполагаемой публикации о реформе я встретился с начальником отдела бухгалтерского учета и контроля эмиссионных операций В.Е. Кондратенко и ее заместителем Н.А. Ереминой и вручил им рукописное послание с просьбой проверить правильность указанных мною проводок. узнав об очередном переносе, дал им новое указание: «Валентина Евгеньевна, забудьте на неделю все, что я вам говорил».

Больше никто об обмене не знал. Прямо перед его проведением Виктор Владимирович предложил послать в наиболее важные регионы (Белоруссию, Украину, среднеазиатские республики и др.) зампредов правления Госбанка для контроля за проведением мероприятия. Следовало придумать приемлемое объяснение для одновременной посылки в командировки большого числа начальников. Объяснили все какой-то специальной проверкой, то ли проведения расчетов, то ли по кредитной практике. 22 января, во вторник, собрали всех зампредов и объявили, что вылетать им следует в тот же день.

И вот в среду мне звонит И.В. Левчук и пеняет мне: «Арнольд, ты что делаешь? У меня в сейфе деньги лежат!» За ним из Таджикистана звонит Ю.А. Хомацкий, жалуется: «У меня заначка от жены в сейфе лежит, что, не мог сказать?» Накануне обмена, часов в 8 вечера, Рыжков собрал своих замов, доклад делал Геращенко, меня оставили в приемной ждать. Помню, бежит опаздывающий С.А. Ситарян, спрашивает, зачем собрали, я ответил: «Скоро сам узнаешь» Вышел после совещания Степан Арамаисович, дуется: «Не мог намекнуть, сберкассы уже закрылись».

После объявления произошла людская суматоха. Наибольшее неудобство обмен принес тем, кто был в это время вне пределов страны. Те же, кто столкнулся с необходимостью обмена большого количества купюр, в основном нашли выходы из трудного положения. Вечером в понедельник на Центральном телеграфе образовались большие очереди. Люди, в основном представители кавказских республик, отправляли сами себе денежные переводы старыми купюрами. Московские рестораны, особенно привокзальные, наторговали на такие суммы, как будто истратили в этот день несколько месячных запасов продуктов. Парк культуры и отдыха в Кишиневе продал пятидесятикопеечных билетов на огромную сумму — столько людей парк не вместит, даже если они вплотную друг к другу встанут! Так что кто хотел — лазейки нашел. И экономический результат от этой акции был небольшой!

Однако Горбачев перепугался и, желая показаться самым хорошим, тут же во вторник объявил, что продлевает обмен до пятницы. Кто его за язык тянул! В среду утром прошел слух, что будут менять и 25-рублевые купюры.

Я вызвал в Госбанк телевидение, предложил корреспонденту меня поспрашивать и официально заявил: «25-рублевые купюры обмениваться не будут!»

Корреспондент меня тогда спросил: «А чем вы это можете доказать?» А я только приехал из Саудовской Аравии, где был с важной миссией — выбивал из шейхов кредит в 4 млрд долларов, обещанный за неучастие в иракской войне. Кстати, как только мы туда прилетели, началась война, и нас вывозили через Египет. Несколько встреч тем не менее успели провести. Так вот, там и запомнился рассказ саудита министра финансов о том, что когда они поймают жулика, то отрубают ему руку. Вот этот средневековый ритуал у меня и всплыл в памяти, когда я давал интервью. Я и ляпнул: «Руки даю на отсечение, что не будет обмена четвертных билетов!»

Но журналисты потом переделали, как им удобнее, и пошла ходить легенда, что я обещал, что не будет обмена денег вообще. Такого неграмотного заявления я тем более не мог сделать — ведь тогда прошла никакая не реформа, а просто частичный обмен денег. Да и на третий день происходившего обмена глупо было такие заявления делать!

В принципе подготовились к обмену мы нормально, и с точки зрения тренировки по введению российских денег в 1993 году для нас мероприятие было даже полезным. Выиграли мы, правда, от этого не так много, как хотел премьер: где-то в районе б млрд. Однако замена показала, что в стране большое количество денег находится вне государственного даже не контроля, а сознания. А это показывает, что ведь и правда воруют!..

Согласившись на такое упражнение, которое, конечно, создало определенную напряженность, особенно в первый день, мы все же доказали, что счет в Госбанке ведется правильный, наши специалисты знают свое дело и нечего к нам со стороны с разными легковесными идеями лезть.

Отца спросили, в какие игры он играет для отдыха, и он ответил: «Зачем мне играть в выдуманные игры, когда на свете так много настоящей игры».