DeFlor - Сергей Че

соуса на животе. Редеющие волосы у толстяка были наполовину зеленого, наполовину розового цвета. Если б не стоящие рядом очкастый адвокат и почти квадратный охранник, ничто бы не указывало на то, что толстяк – миллиардер, а не фрик, сбежавший со слета любителей комиксов.

Адвокат шагнул вперед.

- Господин Дэвидсон спрашивает, - сказал он, - когда начнутся торги?

Директор-распорядитель повернулся к ним, радушно улыбаясь.

- В самое ближайшее время, господин Дэвидсон. Самое ближайшее.

Толстяк тупо хлопал свинячьими глазками.

- Должен с прискорбием сообщить, - продолжил директор, - что в показе товара участвует только пять лотов из шести. Сейчас мы как раз решаем возникшую проблему.

Толстяк что-то прошептал на ухо адвокату.

- Господин Дэвидсон хотел бы заявить, что он уже определился с необходимым товаром. Другие лоты его не интересуют. Поэтому он требует начать торги немедленно.

- Я понимаю нетерпение господина Дэвидсона. Но у нас, как и в любом уважающем себя аукционном доме, существуют свои правила. Одно из них гласит, что нельзя начинать торги до представления всех лотов. Участники должны знать в полном объеме, какой товар выставлен на торги. Поэтому настоятельно советую господину Дэвидсону пройти обратно в зал и рассмотреть остальные лоты. Возможно, ему понравится что-то еще.

Толстяк невнятно выругался и ввалился обратно в зал.

- Это вряд ли, - сказал адвокат и последовал за ним.

Из темноты доносилось громкое:

- Встаньте на колени, голову опустите на пол.

- Поднимите выше зад.

- Руками раздвиньте ягодицы.

- Могу вас похвалить, - сказал директор разглядывая тело Изабель, белеющее в далеком круге света, - товар действительно покладистый. Обычно их приходится связывать, а то и наркоз вводить.

- Здесь уникальный случай, - сказал Баргас. - Они сами себя продали. А значит внутренне готовы к таким правилам игры.

- Это радует.

Изабель тем временем слезла с кресла и упорхнула за дверь.

В круге света черной пантерой вытянулась Жасмин.

Она была прекрасна.

Директор-распорядитель замер.

Он даже позабыл как дышать.

- Разде… - начал было голос.

- Знаю, - громко перебила его Жасмин. – Уже выучила. Можешь не командовать.

Белое платье сползло по длинным ногам на пол.

Директор поедал ее глазами и не мог оторваться.

Это был танец. Балет.

Стояла мертвая тишина, и только было слышно, как возбужденно сопят в своем углу арабы.

Жасмин двигалась, как снизошедшая до простых смертных богиня. Перед ее ногами отдыхали прима-балерины. Ее подтянутый задок и аккуратные грудки были идеальны. Самую развратную позу она превращала в произведение искусства. Когда она встала на колени и раздвинула ноги, ее щелка разошлась, и посреди черной, как ночь, промежности блеснули розовые влажные губки. Этот контраст, незаметный у светлокожих, окончательно снес директору крышу. Он резко отвернулся, стараясь позабыть об увиденном и думать о деле, только о деле. Но розовая манящая звезда теперь постоянно стояла перед его внутренним взором. Впервые он пожалел, что у него нет денег, чтобы заплатить взнос за участие и купить эту эбеновую королеву.

Он даже не заметил, как показ закончился, дверь за Жасмин закрылась и подиум опустел.

- Господин директор, - позвал Баргас. – Это был последний лот. Пора начинать торги.

Директор мотнул головой, прогоняя навязчивые видения.

- Да. Торги. Начинаем.

8

Между подиумом и залом медленно опустилась звуконепроницаемая стена из одностороннего зеркального стекла.

Теперь товар не мог ни видеть, ни слышать, что происходило в зале.

Вспыхнул свет. Тусклый желтый в зале, красноватый на подиуме. Такое сочетание добавляло интимности и подчеркивало достоинства товара.

Директор-распорядитель с приклеенной улыбкой обвел взглядом участников.

Пятеро арабов беспокойно елозили на креслах и о чем-то шептались, интенсивно жестикулируя.

Толстяк Дэвидсон сидел надув губки и сложив руки на пузе.

Двое стриженых красномордых мафиози в льняных штанах и цветастых гавайках курили сигары и спокойно ждали продолжения.

- Итак, господа, - доверительно произнес директор. – Начнем. Мы с вами находимся в уникальном месте. Этот остров давно зарекомендовал себя как поставщик самых эксклюзивных развлечений. Самых запретных удовольствий. И самых прекрасных девушек. Сегодня на наши торги выставлены ш… э-э… пять невинных красавиц, готовых удовлетворить самые…

- Эй, мужик, - перебил его один из мафиозо. – А шестая где?

- Да, - сказал второй. – Где жопастая латиноамериканка? Мы можно сказать ради нее приехали.

- Лот номер шесть будет выставлен на торги завтра.

- Ничего себе. А ты нас спросил, можем ли мы до завтра ждать?

- Приносим извинения. Но в правилах указано, что торги длятся два-три дня, а лоты могут быть перенесены с одного дня на другой по желанию администрации.

Мафиози поворчали еще для порядка и погрузились обратно в сигарный дым.

- Продолжим, - сказал директор и перевернул страницу лежащей перед ним на стойке презентации. – Внимание! Первый лот...

Толстяк вдруг вскочил с места.

- Шикимори-сан! Шикимори-сан!

Директор оторопело уставился на него.

- Простите, господин Дэвидсон?

Юрист встал и откашлялся.

- Господин Дэвидсон настоятельно просит, чтобы первым на торги был выставлен товар корейского происхождения. Если это возможно.

Директор поднял брови. Господин Дэвидсон производил впечатление то ли умственно отсталого, то ли давно сидящего на тяжелых препаратах. Впрочем, в долгой практике директора встречались и не такие покупатели. Большие деньги и вседозволенность обычно убирали все блоки и преграды, и человек становился самим собой.

Директор понимающе улыбнулся.

- Правилами это не возбраняется. Если у других участников торгов нет возражений.

Он глянул на мафиози и арабов.

Арабы вразнобой закивали.

- Да похрену, - заявил первый мафиозо.

Директор поднял трубку коммутатора и отдал распоряжение.

Спустя минуту подиум пришел в движение и медленно уполз в сторону, а вместо него из-за кулис появился и подъехал к центру сцены небольшой постамент, на котором стояла обнаженная Юн Со.

Основной свет угас. Вспыхнули прожекторы, осветившие ее с трех сторон.

- Итак, - сказал директор. – Лот номер один. Прекрасная, несравненная…

- Очки, очки! – снова заныл господин Дэвидсон, бегая вдоль рядов.

- Господин Дэвидсон хочет, чтобы на нее снова надели очки, - пояснил юрист.

В отличие от показа, Юн Со теперь была без очков.

Из-за кулис тут же выбежала служительница в короткой обтягивающей юбке, подскочила к Юн Со и водрузила ей на нос очки.

Дэвидсон расплылся в улыбке.

- Шикимори-са-ан…

Юн Со непонимающе хлопала ресницами, оглядываясь. Зеркальная стена перед ней не