Надежда узника - Дэвид Файнток

– Не надо. – Чтобы хоть чем-то заняться, я сосредоточился на дыхании.

Через несколько минут дверь наконец распахнулась, раздался четкий голос:

– Гардемарин Авар Берзель явился, сэр. Я открыл глаза. Передо мной по стойке смирно стоял мальчишка в безукоризненной униформе.

– Я вас уже где-то видел? – спросил я.

– Так точно, сэр. Я числюсь в личном штате адмирала Де Марне и однажды провожал вас к нему в кабинет.

– Помню. Вольно. Вы доставили сообщение?

– Так точно, сэр. Адмирал сказал, что оно предназначено лично для вас.

– Хорошо, дайте дискету.

– Мне приказано передать ее вам наедине. Извините, сэр, таков приказ. Я сорвал маску и заорал:

– Кто приказал?!

– Адмирал Де Марне, сэр.

Я свирепо смотрел юнцу в невинные серые глаза, но он и не думал отводить взгляд.

– Энтон, Толливер, мистер Тамаров, покиньте помещение, – приказал я. Когда они исчезли за дверью, я ледяным тоном спросил:

– Вы удовлетворены, мистер Берзель?

Он достал из кармана коробку для дискет, протянул ее мне.

– Вы тоже выйдите, мистер Берзель, – приказал я.

– Но, сэр, я должен сообщить вам…

– Живо! – рявкнул я.

– Есть, сэр. – Мальчишка повернулся кругом и строевым шагом вышел. Стук его каблуков слышался даже за дверью на лестнице.

Я вставил дискету в компьютер, ввел свой личный код. На экране возник бессмысленный набор символов. Я всматривался в эту тарабарщину и так и этак и наконец стукнул по столику кулаком и заорал:

– Берзель! Сюда!

Гардемарин сию секунду прибежал на мой крик и доложил:

– Есть, сэр!

– Что это за тарабарщина? – строго спросил я.

– Вы должны ввести дополнительный код, сэр.

– Дай! – Я протянул руку.

– Адмирал приказал мне заучить его наизусть, сэр.

Поморщив лоб, он продиктовал мне код. Я, тихо ругаясь, ввел символы в компьютер, но на экране по-прежнему была какая-то чушь.

– Как это понимать? – грозно спросил я гардемарина.

– Может быть, вы не правильно набрали на клавиатуре символы? Попробуйте еще раз, сэр. – 312, потом 49GHZ… и 1425.

– Первый раз ты сказал 1245! – возмутился я.

– Простите, сэр.

– Два наряда! – Я набрал на клавиатуре продиктованные им цифры, но бессмыслица на экране так и не превратилась в осмысленный текст.

– Наверно, 1542! в отчаянии простонал Берзель. Я ввел в компьютер эти цифры. Опять чушь.

– Наверно? – переспросил я, грозно вставая. – Ты что, не помнишь?!

К моему изумлению, мальчишка расплакался. Он испуганно стоял по стойке смирно, а по щекам беспрепятственно стекали слезы.

– Толливер! – заорал я. Прибежал Эдгар Толливер.

– Выкинь отсюда этого… щенка! – кричал я. – Вправь ему мозги так, чтоб через пять минут он понял, как должен вести себя гардемарин!

– Есть, сэр. – Толливер схватил Берзеля за руку и мигом выволок за дверь.

Я сел за компьютер. Побормотав проклятия, я немного успокоился, но грудь болела. Через несколько минут вошел понурый Берзель, за ним – Толливер. Берзель вытянулся передо мной по стойке смирно и дрожащим голосом залепетал:

– Простите, сэр. В следующий раз я…

– Хватит! Вольно, – приказал я. – Вспомнили шифр, мистер Берзель?

– Кажется, 1524, сэр. Попробуйте, пожалуйста, сэр. Остальные символы я запомнил хорошо.

Я набрал названные им цифры. На этот раз текст на экране стал осмысленным. Я быстро прочитал первые слова сообщения: «Совершенно секретно. Капитану Николасу Сифорту лично». Берзель просиял.

– Выйдите отсюда оба, – приказал я. – Мистер Берзель, передайте от меня привет дежурному офицеру. Пусть он выпорет вас за некомпетентность.

– Есть, сэр. – Он снова потускнел и согнувшись побрел к двери. Из-за двери донеслись его тихие всхлипы.

– Неплохо я ему вправил мозги. Сразу вспомнил, – сардонически усмехнулся Толливер, притормозив у двери.

– Вы тоже гардемарин, мистер Толливер, и тоже можете быть выпороты, – холодно произнес я.

– Только попробуй. Тогда я убью тебя, – огрызнулся Толливер и вышел за дверь.

– Назад! – крикнул я.

– Есть, сэр. – Он вернулся, подошел к моему компьютерному столику.

– Я привлеку вас к ответственности за неповиновение приказу! За бунт!

– Ну что вы, сэр, это не бунт. Приказам я подчиняюсь. Но всему есть предел. Наказание за то, что я спас вас, взяв управление вертолетом в свои руки, справедливо. Хотя мне не доставляет удовольствия оказаться в двадцать пять лет гардемарином, я оценил ваше великодушие. Но порки я не стерплю. Если вы переступите этот предел, тогда я пойду на все, чтобы убить вас.

Я слушал, остолбенев, не в силах вымолвить слова, а Толливер продолжал:

– Пользуйтесь случаем, капитан, мстите мне за все строгости и издевательства, которые вам пришлось претерпеть в Академии. Я к вашим услугам. Теперь вы знаете мой предел и можете попытаться меня сломать.

За такое я должен был посадить его под арест. Немыслимо! Мои кулаки сжались.

Но он был прав. Угрожать взрослому человеку поркой – грязно! Порка годится лишь для мальчишек. Даже бедняге Берзелю не следовало назначать порку.

– Вон! – рявкнул я.

Как только Толливер скрылся за дверью, я повернулся к экрану и принялся читать сообщение:

«Сифорт,

Этот приказ, который я решился доверить своему гардемарину, вступит в силу лишь в чрезвычайных обстоятельствах. Дай бог, чтобы они никогда не наступили.

Корабль Военно-Космических Сил ООН „Виктория“ доставил мне секретный приказ Адмиралтейства Земли. Там решили, что наш космический флот нужен для охраны Солнечной системы, которая несравненно важнее Надежды. Поэтому, в случае если наши потери превысят треть от общей численности флота, я обязан бросить эту планету и вернуть все уцелевшие корабли к Земле.

Раньше такое развитие событий представлялось мне маловероятным, но недавние бои показали, что надо готовиться к худшему. Мы уже начали ликвидацию неэффективной базы в Вентурах. Ее вооружение будет перенесено на боевые корабли и орбитальную станцию.

Если нам придется уйти, то мы заберем с собой не только всех военных, но и Правителя Саскрита, и всех его людей.

Надежда будет предоставлена сама себе до лучших времен, пока сюда не вернется флот».

Я схватился за голову. Если флот уйдет, то вряд ли когда-нибудь вернется. Что же будет с колонистами?

«Надеюсь, эти мрачные события наступят не скоро. Потеря трети всех кораблей нам грозит лишь в том случае, если количество рыб резко увеличится. Обращаю твое внимание на высшую степень секретности этого приказа. Если о нем узнают плантаторы, то наши отношения с ними, и без того хрупкие, порвутся окончательно и бесповоротно. Поэтому мы должны поддерживать видимость деятельности местного Адмиралтейства как можно дольше, до самого последнего момента. Вот почему я перебросил всех капитанов и большинство лейтенантов на орбитальную станцию тайно. На поверхности планеты ты остался единственным капитаном.

Временно, до особого распоряжения, я назначаю тебя главой нашего Адмиралтейства. В твою задачу входит: (1) не отлучаться и находиться в постоянной готовности к отбытию на орбитальную станцию, (2) в остальном действовать как обычно, создавая видимость нормальной обстановки.

„Каталония“ должна вернуться с Окраины дней через десять. Я послал навстречу ей „Викторию“ с новым заданием, но не исключено, что эти корабли разминутся. В любом случае „Виктория“ продолжит полет к планете Кама, чтобы забрать ее Правителя, после чего вернется сюда. Если по возвращении к Надежде „Виктория“ не обнаружит наших кораблей, то немедленно отправится в Солнечную систему.

Мы временно прекратили полеты шаттлов на поверхность планеты из опасения, что они каким-то образом вызывают появление рыб. Но за тобой шаттл будет послан, если нам всем придется возвращаться к Земле. Об этом я уведомлю тебя кодовым словом. При его получении ты опечатаешь Адмиралтейство, закодируешь всю информацию, содержащуюся в его компьютерах, и соберешь всех своих людей на космодроме, откуда шаттл доставит вас на орбитальную станцию.

Ни один гражданин Надежды ни при каких обстоятельствах не должен узнать об этом приказе. Надеюсь, мне удастся прибыть в Адмиралтейство лично для подтверждения сего приказа.

Кодовое слово: Судьба.

Адмирал Джорджес Т. Де Марне, Главнокомандующий».

Я сидел в глубоких раздумьях, обхватив голову руками. Спустя несколько минут позвонил Алекс.

– Мистер Сифорт, как вы себя чувствуете? Можно войти? – спросил он.

– Да. – Я стер с экрана изображение. Вбежал Алекс.

– Вы так долго молчали… – Вдруг он остолбенел. Взгляд его остановился на моем лице. – Вы плакали?

– Не говори глупостей. – Я провел по лицу рукавом. – Лучше позови лейтенанта Энтона.

Вскоре дежурный лейтенант стоял передо мной. Я едва сдерживал дрожь. Помещение почему-то вдруг стало очень холодным.