Что нам в них не нравится… - Василий Шульгин

Смешно говорить о «слепом антисемитизме» людей, которые, как, например, мы, киевляне, гордятся тем, что (по преданию) апостол Андрей Первозванный, прибыв на берега Днепра, благословил необитаемые леса и горы, предсказав, что на сем месте будет великий и славный град (Киев).

Кто был этот человек? Бедный еврей, рыбак с Генисаретского озера. И вот город, ставший колыбелью великого народа, гордится благословением этого нищего еврея, пришедшего пешком из жалкой Палестины.

Значит, дело тут не в том, что «не может быть доброго из Назарета»; не в том, что мы неспособны восприять мудрость и святость, если они являются нам под еврейским обличьем. Наоборот, весь мир, и в том числе Россия, веками опровергали это утверждение. И пусть в настоящее время из среды еврейского народа явятся истинные пророки, которые дадут человечеству новый свет, — мир их примет. Поклонится им так, как поклонились некогда Истине, родившейся в пещере ничтожного Вифлеема, две столицы мира: мощный Рим и роскошная Византия.

Но этот же Рим, который принял откровение из Назарета, семьдесят лет спустя после рождения Христа разрушил Иерусалим, внешнее сосредоточие еврейства.

И в этом нет противоречия. Не только потому, что хронология переставлена», ибо сначала был разрушен Иерусалим, а потом «государственно» принято христианство. Могло быть и иначе. Еврейский народ есть «избранный народ», потому что из его среды был избран человеческий сосуд для Божества; но это вовсе не значит, что все евреи «избранные». Бесконечное количество ракушек ловят на острове Цейлоне. Но лишь одна из многих тысяч содержит в себе драгоценную жемчужину. И неужели из-за этой драгоценной жемчужины мы всех безжемчужных улиток будем возводить в ранг сокровищ? Впрочем, оно непременно так и было бы, если бы улитки обоготворили Жемчужину. Но они резко и враждебно от Нее отмежевались. И этим сами себя лишили Света, который родился для всех, но для них прежде всего и больше всего.

Избранный еврейский народ знал эпохи глубочайшего падения. Тогда грозный Иегова сурово обличал его устами пророков и воспитывал его жесточайшими карами. И весьма нужно думать, что именно сейчас еврейский народ, наравне с русским, находится в периоде глубокого морального упадка. Оба эти народа в этом отношении связаны какой-то общей судьбой; поэтому думать, что евреи, которые сами нуждаются в великом очищении, могут быть руководителями кающегося русского народа, это значит применять пословицу: «посмотрим, посмотрим, сказал слепой, как побежит хромой».

Слепому и хромому нужен кто-то третий, который возвратит зрение невидящему и ноги калеке. Претендовать же на руководительство при таких условиях значит в мрачной яме сводить честолюбивые счеты, вместо того, чтобы быть занятым одной мыслью: выкарабкаться из бездны на свет Божий.

Действительно: что же нам дает современное еврейство такого, чтобы мы признали его для себя «за папу и маму»? Что наиболее характерно сейчас для этого народа?

Поклонение золотому тельцу, и притом — в двух видах.

С одной стороны, мы видим богатый еврейский мир — капиталистический. На поверхности его не заметно особых идей, кроме неистового накопления богатств. Если же богатые евреи, трудясь над своим благосостоянием, вместе с тем двигают вперед многие отрасли человеческой жизни, то они пользуются не специально еврейскими идеями, а идеями тех наций, среди которых они живут. В Америке еврей-американец с утра до вечера занят business, как и все вообще в этой стране. И во всякой стране евреи подделываются под ее темп и тон, стараясь об одном — взобраться повыше. Это в том случае, если общее направление этой страны им не враждебно. Если же оно враждебно, то они делают революцию, не обращая при этом совершенно внимания на то, что они рушат на пути к своему благополучию.

Если это не так, я был бы очень рад. Но пока что я держусь этого мнения и сужу по русским евреям. Некоторые из них, например, до конца овладев русским языком, пишут грамотные статьи и интересные книги. Но при этом они пользуются комплексом духовных ценностей, выработанных вообще культурным человечеством и в частности Россией. Среди этих идей и идеек есть разные, но ни одной специфически еврейской. Евреи в XX веке оказались великолепными популяризаторами, ловкими, живыми и сметливыми эксплуататорами чужих идей. В этом отношении они очень полезны. Но ведь это не занятие для «учителей и пророков»; не роль «поводырей слепых»; не амплуа «носителей хромых».

Таково «буржуазное еврейство», еврейство созидательное, имеющее на одном полюсе сильных делателей денег, не знающих, однако, для чего они их делают (за исключением тех случаев, когда деньги еврейских капиталистов идут на русскую революцию); а на другом — еврейскую интеллигенцию, ловко орудующую общечеловеческими запасами мысли.

Но есть другое еврейство. Еврейство разрушительное. И, может быть, для настоящей эпохи эти евреи-поджигатели (которые, впрочем, тоже не знают в конце концов, для чего они жгут) еще более характерны, чем евреи-созидатели, которые не знают, для чего они созидают. Разрушительная сила еврейства в настоящую эпоху собрана главным образом в maison своеобразного фармацевта Карла Маркса, учение коего есть то же самое поклонение Золотому Тельцу, но под другим аспектом. Эта еврейская лавочка бойко торгует на весь мир политическими ядами.

Так вот. Не угодно ли этих людей, объявивших, что злобная ненависть всех против всех и есть краеугольный камень бытия, не угодно ли их взять в пестуны и наставники?

Не знаю, выражаюсь ли я достаточно ясно. Все то, что я говорю, все-таки есть какая-то рационализация. Я нанизываю цепь доказательств более или менее логического характера. Карл Маркс плох, говорю я, — большая посылка. Карл Маркс — еврей, — малая посылка. Вывод: еврей — плох, не годится в качестве руководителя.

Я говорю — еврейская буржуазия перемалывает идейный багаж других наций. Руководитель же должен иметь собственный багаж. Еврейская буржуазия не годится в руководители.

Все это верно, и на эту тему можно сказать очень много. Но все же я чувствую, что это около правды, но не сама правда.

Сама правда проходит где-то глубже и непонятнее. Сама правда состоит в том, что если бы и не было Карла Маркса, то все же я не согласился бы (если бы меня спрашивали, разумеется) передать духовное руководительство русским народом — евреям.

Поэтому-то я и позволил себе эту часть книжки назвать «антисемитизмом иррациональным или трансцендентальным». Вся сумма наблюдений, ощущений, а может быть, и предчувствий, скажем и это слово, заставляет меня энергично отталкиваться от подобной перспективы.

Я отдаю евреям все должное. Народ этот обладает самыми различными способностями; во многих отношениях достоин всяческого подражания — хотя бы в том отношении, что евреи искренно любят друг друга; народ этот обладает огромной волей и удивительной выносливостью; его природе свойственна великая трудоспособность, ненасытная любовь к деятельности; нервная сила его необычайна, и в этом отношении он превосходит, кажется, все другие народы; но…

Но все же в Пастыри Добрые, которые вытащили бы русский народ из глубокой пропасти, где скрежет зубовный и геенна огненная, и возвели его на высокие и ясные горы, откуда райские птицы поют про синее море Бесконечности, словом — в Учителя Духовные, я не взял бы современных евреев.

Почему? Трудно на это ответить — «вразумительно».

Это из тех ощущений, которые… ну, словом, потому-то я их и называю «иррациональными», что они с рассудком находятся только в относительной связи. По этой причине эти ощущения не особенно умно «доказывать» и скорее надо «рассказывать». Кому же такая нар-рация не интересна, тот может закрыть сию книгу: не любо, не слушай…

Вообще, есть вещи, которые (в известном положении) нельзя доказать. Возьмем такой пример. На лужайке человек играет на скрипке. Вокруг него девяносто девять любителей музыки сидят, слушают и восторгаются. Но приходит сотый и демонстративно затыкает уши. Оскорбленный скрипач опускает скрипку. На лужайке возмущение. Сотому угрожают девяносто девять. Но он объясняет: «Да ведь ваш скрипач фальшивит нестерпимо». Это взрывает музыканта: «Я фальшивлю! Потрудитесь это доказать!» И толпа из девяноста девяти наступает на сотого с грозными окриками: «Докажи, а не то…» Испуганный сотый рад бы доказать, но как доказать… бесслухим? На его беду все девяносто, девять имеют кошачий слух, то есть никакого. Он рассказывает им и так и эдак, что, мол, в таком-то месте скрипач не дотянул, а в таком-то заехал выше, чем надо, и что вообще сплошь он «детонирует». Но его объяснения только удесятеряют злобу. Ведь они совершенно не могут его понять; у них нет общего языка; у него — верный слух, а они бесслухие. И кончается дело трагически: бедного сотого подвешивают к дереву, под ним зажигают костер, который лижет ему пятки; и в клубах инквизиционного дыма один несчастный тонкослухий отрекается от истины под давлением 99 бесслухих: «Нет, нет, я солгал — скрипач играл правильно!»