Бабья доля или Добродея - Наталья Александровна Баскакова

Малышка решила наглядно объяснить непонятливой крёстне. Что же всё-таки произошло с незадачливой сестрой. Нина подбежала к табурету, быстро забралась на него:

– Лётя, Дака, – девочка подняла руку к полке и с размаху упала на пол.

Несмотря на незаслуженные побои, любовь к музыке у Дарьи не прошла. Впрочем, ещё неизвестно, что больше любопытную девочку прельщает – музыка или как она воспроизводится.

Вечером, когда закончилась уборка картофеля, после жаркой бани, вся семья собралась за столом. Полноценному расслаблению может способствовать хорошая музыка. Володя завёл патефон, и избу заполнила мажорная «Колхозная полька».

Дашенька с Ниночкой разместились рядышком с патефоном. Любопытство, как это в таком маленьком ящичке мог разместиться целый оркестр, малышкам не давало покоя. Девочки по очереди старались заглянуть поглубже в нишу для головки под крутящуюся граммофонную пластинку. Но все усилия были тщетны. Тогда Дарья решила хоть одного музыканта, да изловить. Она запустила руку в нишу. Рука в отверстие свободно прошла, а вот обратно…? Детская ручка застряла, и казалось, назад хода нет.

Не так боль, как страх охватил и ребёнка и всех домашних. «Пленницу» еле-еле освободили, но без слёз не обошлось и за риск остаться без руки и, самое главное, что оказалось обманом. Ни одного человека Дарья не выловила из музыкального чемодана.

***

Внучки не только для деда, но в первую очередь, для Александры были роднее родных. Она жила ими, дышала ими. Да и называли девочки бабушку с дедом никак иначе, как «мама-родима» и «папка».

Когда малышек забирали родительницы в город, дом для старших Шлемовых, как будто, в одночасье, сиротел. Но как преображалась семья Шлемовых, когда внученьки переступали порог. Лучшие кушанья появлялись на столе. По утрам «мама-родима» варила кашу в чугунке и овсяной кисель, пекла блины или оладьи в русской печи и обязательно какой-нибудь пирог, днём наваристые щи.

Дед же потчевал любимых внучат сказками:

Не на небе, на земле

Жил старик в одном селе.

Затем сказитель останавливался, как будто требуя подсказку:

– Ну-ка, Даша, как дальше?

– Жий талик в одном сее. У клистянина тли сына,– девочка с особым вдохновением и выражением подсказывала забывчивому деду.

– Молодец, Дарья, – ухмылялся в усы Тихон:

Старший славный был детина,

А середний так и сяк,

А младший вовсе был дурак.

Ниночка заворожено, во все свои красивые голубые глаза, смотрела на любимого деда и лишь изредка вставляла окончательные слова в предложении сказки на своём детском, понятном только ей языке.

Так должно было произойти и на этот раз. Дарья с дедом сидела на тёплой печи и с удовольствием слушала очередную сказку. Тихон, спокойно, не торопясь, рассказывал:

Три девицы под окном

Пряли поздно вечерком.

В избе горела десятилинейная лампа (в деревне перепады с электричеством были довольно частым явлением). Александра через цедок разливала по крынкам вечернее парное молоко. Несколько дней тому назад отелилась корова и маленькая тёлочка Февралька, по причине холодной стайки в февральские морозы, находилась в доме. Белолобый красной масти малыш с удовольствием и забавно пил из ведра тёплое материнское молоко.

В камине весело потрескивали берёзовые дрова. Рокочущий голос деда гармонично накладывался на потрескивание, журчание и чмоканье:

Остров на море лежит.

Град на острове стоит.

Белка там живёт ручная,

Да затейница такая.

Тихон сделал значительную паузу.

– Папка, а дайсе?

– Дальше, Дарья, ты продолжай.

Даша набрала полные лёгкие воздуху и с привычным ей выражением и с упованием стала рассказывать:

Бейка песики поёт,

Да олески сё глызёт,

А олески не плостые,

Всё сколлубки зоётые.

Ядла – чистый зумлуд.

Слуги бейку стелегут.

Внезапно входная дверь открылась и на пороге появился Вася Логунов:

– Дядя Тихон, лёля, Ава с Юркой едут и Ниночку везут.

Именно «Ниночку везут » мужчина сказал как-то взволнованно. Но за радостной вестью, принесённой племянником, никто не заметил волнующего состояния вошедшего.

– Ула-а-а!!! Ниночка плиедет, иглать будем! – радостно закричала Дарья.

– Шшас нарежу мяса да пермяне делать будем, – засуетился Тихон.

– Нет, старик, счас я печь затоплю, блинков напеку, да селянку поставлю. А завтрева, с утречка, пилимини будём стряпать, – остановила мужа Александра – Вася, – обратилась она к племяннику, – завтрева вмистях с Раей приходите.

Василий попрощался и ушёл. А через некоторое время порог шлемовского дома переступили Ава с мужем Юрием. Юрка в руках нёс ребёнка, завернутого в одеяло.

– Дак чё вы её завернули, она ведь уже больша, – пробовала было упрекнуть Александра детей, но Ава её остановила:

– Мама, она мёртвая.

Дочь не могла больше ничего сказать. Одеяло развернули. Двух с половиной годовалая девочка как будто спала, вот только остекленелые глаза были открыты и смотрели куда-то в невозвратную даль, ведомой только её душе, которая уже нашла покой в мире ином. Изба наполнилась рыданиями и причётами.

– Авонька, милка моя, – сквозь рыдания допытывалась Александра, – скажи-косе ты мине-ко, чё у вас тамо-косе приключилось?

– Вечером привела я её из садика, а она мне говорит: «Мамочка, у меня очень головушка болит». Ниночка также сказала, что её Сашка в садике по голове ударил. И я головную боль приняла за последствие детских шалостей. К ночи у неё стала резко подниматься температура, Нина начала задыхаться. Когда приехала скорая помощь, уже было поздно, доченька умерла.

***

С потерей Ниночки наступила некая чёрная полоса. Ава уехала снова в Катайск, но жизнь у неё с Юркой и без того незавидная, стала вообще невыносимой – пьянки,

рукоприкладства. К родителям редко приезжает, одна, под кулаками деспота-мужа, переживает своё горе.

Роза жила в закрытом городе, работала секретарём специального суда. Дарья постоянно находилась у деда с бабушкой. Но, несмотря на то, что ребёнок был окружён теплотой и заботой, на девочку навалились такие болезни, что казалось бы, нет никакого выхода из создавшейся ситуации.

      Для Даши томиловская участковая больница стала не просто родным домом, где она около пяти лет назад появилась на свет, но и домом, где малышке систематически поддерживали здоровье. Воспаленье лёгких для ребёнка стало нормой жизни. Привозят Дарью в больницу с большой температурой. В течение нескольких дней необходимые процедуры, антибиотики улучшают состояние, и ребёнок в рёв: « До-мо-о-о-ой хочу-у-у!!!» и так до ближайшего повтора.

Но какой недуг настиг дитё, то пневмония, как говорится, перед ним отдыхала. Началось всё с глаз. У девочки стало теряться зрение. Даша при ярком свете начинала

щуриться. В какую только больницу Александра не обращалась, всё было тщетно. А между тем, болезнь прогрессировала. Девочка начала покрываться сыпью, на коже и