За пеленой дождя - Анна Карлссон

доктор, «Синдром Капгра». Это когда в незнакомых людях постоянно видишь тех, кто тебе близок и дорог. Она сказала, что он развился у меня на фоне болезни.

— Ну, когда же закончится весь этот кошмар!

Обтирания ведьминым зельем перестали приносить должное облегчение, и я решила употреблять его внутрь, растворяя в чае или в более согревающих напитках… Снова уселась к компьютеру, почти убедив себя в том, что увиденное — исключительно галлюцинации моего больного мозга. Без труда нашла ту самую фотографию с Иркой в неглиже. Отражение в окне по-прежнему отчетливо демонстрировало моего собственного мужа. Казалось, от напряжения сердце вовсе перестало биться. Собрав в кулак всю волю и приказав себе быть внимательной, я подолгу изучала каждый снимок, напоминая себе разведчика. Мои старания были вознаграждены сполна. Хотя не знаю, можно ли назвать обнаруженные мной доказательства измены супруга и потери единственной подруги наградой…

На одном из снимков я разглядела куртку мужа, висящую на спинке стула. На комоде в Иркиной спальне рассмотрела его улыбающуюся фотографию. Таким счастливым рядом со мной я не помнила его очень давно. Еще на одной фотографии, где Ирка красовалась у реки в понравившемся мне платье в цветочек, я обнаружила рюкзак мужа, с которым он обычно ездит в командировки. Сейчас он как раз уехал с ним на очередные «гастроли». Я быстро набрала номер Иркиного телефона. Как и ожидала, абонент был недоступен. Женечке звонить не стала. Уверена, что его телефон так же был вне зоны доступа. Подозревая, что зона эта находится не дальше Иркиной квартиры.

Изучив содержимое верхней полки одного из кухонных шкафов, я пришла к выводу, что именно сорокаградусный эликсир способен вернуть утраченное спокойствие и заставить мой мозг начать хоть немного функционировать. Выпитая залпом рюмка не смогла оказать должного воздействия. Процедуру пришлось повторить. Показалось, что полегчало. Пазлы начали лениво складываться, образуя в голове реальную картину моей жизни. Увиденное радости не доставило, но принесло некоторое облегчение. Слез больше не было, поэтому пришлось перейти на хохот. Хохотала до икоты, пока соседи не принялись стучать в стену. Что меня так развеселило, непонятно. Жизнь разрушена, муж спит с лучшей подругой, а сама я скоро отправлюсь в мир иной. Вряд ли может найтись лучший повод для веселья. Третья рюмка была как раз кстати. Не без удовольствия снова перешла к изучению фотографий, вспоминая детство. Родители тогда выписывали для маленькой меня журнал «Мурзилка». С первого числа каждого месяца я с нетерпением ждала новый номер, полный загадок, маленьких рассказов и смешных историй. Больше всего удовольствия доставляла мне последняя страница. Каждый раз на ней печатались картинки, как две капли воды похожие друг на друга. Но отличия все же имелись, как правило, их было десять. Вот их и предстояло найти. Сейчас я тоже была в поисках одного единственного доказательства — присутствия моего мужа в доме подруги. Я изучала более ранние фотографии. Удалось выяснить, что портрет моего благоверного украшал Иркин комод уже не первый год. С помощью наблюдений и логики получалось, что роман между ними начался почти сразу после ее возвращении из Италии. Именно тогда, когда она при каждом удобном случае обзывала моего Женечку нарциссом, призывая с ним развестись. Он недалеко от нее ушел. Много раз приходилось слышать от него нелестные высказывания в адрес подруги. То козой колченогой назовет, то камбалой из-за близко посаженных глаз. Как можно любить женщину, которую называешь камбалой, даже для отвода глаз. Значит ее особенность он все же подметил. Увеличив Иркино фото во весь экран, я внимательно посмотрела на ее глаза.

— Ну, точно, камбала и есть!

Это открытие доставило мне такую неслыханную радость, что, хохоча, я свалилась со стула и продолжала хохотать, не заметив, как уснула. Если бы кто рассказал, что можно заснуть, хохоча во весь рот, никогда бы не поверила. Очевидно, это еще один признак коварства болезни.

* * *

Утром следующего дня ни свет, ни заря, в квартире зазвонил телефон. Он был похож на звук разорвавшейся бомбы. Причем разорвалась она в моей голове.

— Какая сволочь, — начала я, поднимаясь с пола. Но, глянув на часы, пыл поумерила.

Часы показывали почти полдень. Хоть какая-то польза от выпитого была. Я наконец-то выспалась.

— Ты чо ли? — поинтересовалась трубка незнакомым голосом.

— Я, — созналась я, не имея понятия, с кем разговариваю и не ошибся ли номером звонивший.

— Тю, да ты никак спишь? — возмутился голос в трубке.

— Нет, не сплю, — солгала я. Почему-то стало стыдно за то, что неизвестный человек может подумать, что сплю до обеда.

— Так вот, — неизвестная собеседница решила перейти к делу. — Бери карандаш и записывай адрес, а то мне некогда с тобой лясы точить. Муж с ночной вернется, а у меня еще борщ не готов и фарш не перекручен.

Я, как зомби, поплелась за карандашом, не понимая, кто звонит и почему я должна записывать чей-то адрес.

— Ну, ты и долго, — снова возмутился голос. — Тебя только за смертью посылать.

После того, как я записала адрес на бумажку и повторила его во избежание ошибки, решила все же уточнить, чей он.

— Ты прям зачарованная, — удивился голос. — Сама ж хотела адрес ведьмы. Приходила, умоляла, аж губенки тряслись. Или тебе уже без надобности, что ли? Поди, жизнь наладилась без заговоров? А по голосу и не скажешь.

Трубка отключилась, не успела я даже ничего сказать в ответ.

— Какая ведьма? У кого губенки тряслись?

Я уже хотела было выбросить клочок с записанным адресом, но тут память, сжалившись надо мной, вернула в прошлое. Вспомнила я ведьму и суровую женщину, хозяйку квартиры, у которой та снимала комнату.

— Значит нашла все же адрес, не обманула.

Поблагодарив в душе отзывчивую женщину, принялась спешно одеваться. Казалось, если соберусь как можно быстрее, все смогу исправить. Ведьма не догадывалась, какую ответственную миссию возлагала я на нее. Мне же казалось, от нее теперь зависит моя судьба и жизнь.

Мельком взглянув на себя в зеркало, пришла в ужас. Под глазами мешки, еж на голове дыбом. Зато джинсы висели на мне еще больше. Маленькое, но все же удовольствие.

Все же осень — это счастье для таких, как я, любителей ухаживать за собой. Нацепил шапку, шарф — и тебя почти не видно. Когда я позвонила в незнакомую дверь, открывшая ее женщина меня не сразу узнала в отличие от меня. Несмотря на то, что волосы ее были завязаны на макушке в хвост, а не зачесаны гладко по голове, да и одета