За пеленой дождя - Анна Карлссон

что и вовсе хорошо. Доктор предупреждала, что проявления болезни могут быть коварны и обманчивы. Очевидно, так оно и было. Дать надежду, а потом неожиданно забрать. Что может быть хуже?

Женечка постоянно пропадал то на работе, то на гастролях. В коротких перерывах между которыми отсыпался в своей комнате. Я чувствовала, как с каждым днем он все больше отдалялся от меня. В нынешней ситуации это, наверное, и неплохо. Скорее всего, он даже не заметит, если в один из дней я просто исчезну. Хотя отсутствие горячего ужина и накрытого к завтраку стола его не обрадует. Ничего, скоро мое место на кухне займет Галина. Или любая другая с радостью согласится варить для него утреннюю кашу и подливать в кофе молоко. В том, что претенденток будет хоть отбавляй, я не сомневалась. Мой уход был всем на руку. Женечка получит долгожданную свободу. Мама прекратит стыдиться, рассказывая друзьям и знакомым о своей неудачнице дочке. Про папу и говорить нечего. Он всегда на стороне мамы. Мне даже кажется, что у них одно на двоих собственное мнение. Родители Женечки, как мне представлялось, придут в неописуемый восторг от моей кончины. Пятно позора смыто с их фамилии. Может, только Ирка немного расстроится. Хотя, с другой стороны, ей теперь тоже несладко. Я видела, как переживала за меня подруга, пытаясь обнадежить, что все еще может быть хорошо. Или она права, призывая все бросить, уехать подальше от всех и всего, что меня окружает и начать жизнь заново? Она была уверена, что все мои болезни пройдут и я смогу еще быть счастлива. Иногда мне хотелось последовать ее совету. Но что я скажу маме, когда она спросит, куда и зачем еду. Как объяснить, что бросаюсь на поиски счастья и новых ощущений. Я прекрасно представляла, с каким выражением на лице она посмотрит на меня. Куда бежать за счастьем, когда оно рядом в виде красавца-мужа, прекрасной квартиры и устоявшейся жизни. Только безумец может все это бросить и отправиться в неизвестность. Впору вызывать неотложку и проводить интенсивную терапию. А Женечка? Как я объясню ему мое бегство? Нет уж, лучше пусть он первый уйдет. Мне от этого будет легче, чем потом всю оставшуюся жизнь сомневаться в том, что, возможно, все еще могло быть иначе. Да и сколько той жизни осталось. К тому же моя бесконечная любовь к нему. Это тоже нужно учитывать. Лучше доживу в привычной обстановке.

Ирка укатила куда-то на выходные. В последнее время она расцвела еще больше и летала от счастья. У каждой из нас был свой повод для полета.

Она меняла наряды, делая упор на высокие каблуки и короткие юбки. Если раньше старалась вытащить меня в магазин, то теперь предпочитала делать это сама. У меня даже закралось подозрение, что по торговым точкам она прогуливалась со своим новым кавалером. Интересно, какой он? Думаю, что симпатичный. Ирку всегда привлекало прекрасное. Кроме того, у нее превосходный вкус. Прежде осуждая тех, кто подолгу просиживал в интернете и выкладывал на всеобщее обозрение свои бесконечные фотографии, теперь она и сама не прочь была поделиться с миром своей неотразимостью. Я совершенно случайно обнаружила ее страничку. Было даже немного обидно, что ничего мне не сказала. Куча народу заходила к ней в гости, оставляя восхищенные комментарии, меня же она не пригласила. Даже промелькнула мысль оставить собственный комментарий и высказать все, что я думаю о «лучшей подруге». Потом передумала. Может, она решила, что не стоит щеголять перед умирающей в новых платьях, чтобы не раздражать своим счастьем. Напрасно. Я бы, скорее всего, порадовалась за подругу… Еще раз открыла ее фотографии, их было почти две тысячи! Нет, радоваться не получалось. Внезапно я обнаружила, что завидую. Той самой черной завистью, что готова была рыдать от отчаяния. У нее есть все. Любовь, красота, радость жизни, наряды, улыбки и сотни восторженных откликов. У меня не было ничего! Только чистый дом, ухоженный и накормленный, но не любящий меня муж. Родители, которым я не нужна. Люди вокруг, для которых я чужая. От этой ненужности я прорыдала до вечера. От рыданий меня отвлек звонок матери. Она приглашала нас с Женечкой на ужин в воскресенье. Кто-то угостил их большущей щукой, и мама грозилась накормить нас котлетами из нее. К тому же на окнах ее гостиной красовались новые занавески — не терпелось похвастаться приобретением. Сославшись на занятость, я отказалась. Неужели она не чувствует и не понимает, что со мной происходит. Вполне возможно, что к воскресенью произойдет некое событие, которое заставит всех забыть о своих повседневных делах и вспомнить о тех, кто нуждался в их любви и внимании… Новая волна рыданий захватила меня, украв из жизни еще не меньше часа. Горестные мысли сами собой переключились на Иркино платье в маленькие розочки на одной из фотографий. Все еще продолжая вздрагивать всем телом и хлюпая носом, не желавшем дышать, перелистывала многочисленные фотографии подруги. В первый раз просматривала их, не вдаваясь в подробности, потрясенная открытием. Сейчас внимательно изучала каждый снимок, присматриваясь к деталям. Вот она красавица стоит на берегу реки.

— Интересно, что это за место? Явно не южный берег. Тогда где это может быть?

Обычно Ирка во всех подробностях излагала одну романтическую историю за другой. Каюсь, некоторые детали раздражали почти до зубовного скрежета. Какое мне дело до того, какие она надела босоножки или какие перчатки подобрала к новому пальто?! Но я все же терпела и ни разу не высказала своего неудовольствия. Почему-то теперь меня интересовало все, включая пресловутые босоножки и перчатки. Вот она снова на берегу той же речки. Наверное, это место ей нравилось. Затем была серия фотографий, сделанных дома. Обворожительно улыбаясь фотографу, Ирка, как модель из журнала, меняла позы и наряды. Никогда бы не подумала, что она может быть такой. Одна фотография меня потрясла, но не своими нарядами. Скорее их отсутствием. На ней был какой-то малюсенький халатик, прикрывавший разве что самые откровенные места. В нем она сидела у окна, всматриваясь в темноту ночи.

— Ничего не скажешь, красиво. Фотограф постарался на славу.

Я увеличила фотографию на весь экран, чтобы получше рассмотреть. Темное окно, как зеркало, сохранило отражение силуэта фотографа. Сердце неприятно сжалось. В нем я опознала собственного мужа. Ошибки быть не могло, это был именно он. Меня бросало из холода в жар. Выключив компьютер, я вышла на балкон, чтобы холодный ветер привел в чувство. Возможно, это очередной приступ болезни. Как говорила