Под крышами Парижа (сборник) - Генри Миллер

Едва оказываемся снаружи, что-то в Александре надламывается. Она ковыляет за мной следом, а я тяну ее через сад к стене. Рука ее вырывается из моей, когда Александра цепляется за что-то, и она встает на колени в мокрой траве, умоляюще тянет ко мне руки.

– Алф! – восклицает она. – Алф! Я хочу домой!

Книга 3

Ла-рю-де-Ввинчу

Артуру везет фантастически. Особенно когда видишь удачу в действии… если то поразительное, что с ним происходит, случается у тебя на глазах, никак не сделать скидки на деятельное воображение, как было б, если б ты про это только слышал. Идти гулять с Артуром – это как купить билет в страну эльфов, и если натыкаешься там на колонию людей, живущих под поганками, то в этом не следует видеть ничего необычного. И все равно сам Артур к себе самому никак не привыкнет… оказываясь в этих невозможных ситуациях, он изумляется, как любой другой человек. Когда он о них рассказывает, говорит не так, будто считает, что сам он и жизнь его по сути своей забавны – а у тебя, жалкого тупицы, никогда не бывает никаких приключений, – а, скорее, как иллюзионист, который однажды обнаруживает, что его фокусы показывают себя сами, он же никаких трюков не делает. Он озадачен, как все прочие, пытается описать свои приключения так, чтобы звучало достоверно, принижая их, но если ты знаком с Артуром, понимаешь: то, что он пытается выставить оголтелой ложью, на самом деле – шелуха того, что восстало из работ братьев Гримм.

Случается, что и Эрнесту неплохо удается. Какое-то время у него была настоящая, стопроцентная индейская пизда для забав… Она тут учила студентов в Академии промышленных художеств рисовать свастики… первобытная конская хуйня, и Эрнест говорит, что большинство ее орнаментов – прямиком из рекламы в метро. Я забыл, где Эрнест с нею познакомился, но какое-то время он играл в Великого Вождя Стоячий Елдырь, и он клянется, что однажды вечером напился и снял скальп с ее мохнатки парикмахерскими ножницами. Роскошная пизда, говорил он к тому же, но беда в том, что он никак не мог забыть, что она индеанка, а сам Эрнест – из того штата, где хороший индеец может быть только мертвым или каждый год покупать новый катафалк «бьюик», и он боялся, что однажды ночью она выйдет на тропу войны и его прикончит, поэтому в итоге с нею распрощался.

Но, мля, все знают, что индейцы существуют, и где ж еще искать настоящих, как не в Париже. Добрая феечка Артура не стала бы занимать его время такими банальностями… если б Артуру выпало приключение с индеанкой, у нее точно было бы две пизды или что-нибудь столь же эзотерическое.

Мы с Артуром идем по рю-де-ль’Эстрапад, любуемся послеполуденной выставкой пёзд и ощущаем перно, которые заложили себе под ремни. Сияет солнце… день как любой другой, и в Артуре ничего не выдает, что на него чары навели. Посреди тротуара лежит дамская сумочка, люди идут мимо и перешагивают ее, чуть ли не наступают, но никто ее не видит. Артур подбирает ее, и мы садимся на бордюр посмотреть, что внутри.

Денег нет. Мойры никогда не искушают Артура. Ему не нужно принимать решение отныне быть хорошим честным мальчиком, чтоб его за это наградила добрая фея. В сумочке ни су, поэтому вопрос о том, чтоб ее опустошить и выбросить в урну, не возникает. С самого начала делать с ней нечего, кроме как вернуть, если кажется, что возвращать стоит.

Носовые платки, заколки для волос, кое-какая краска для ногтей, зеркальце, пилочка, пилюли от женских колик, еще какие-то пилюли – принимать, если колик нет, – фотография, пара писем, пачка спичек… коллекция скучная, видал я такие. Я разочарован, Артур тоже. Хоть бы выпить что-нибудь нам из этого перепало.

Читаем письма. Слишком скучные, даже не дочитать. Фотография немного лучше…. на ней улыбается пизда-блондинка, в общем-то, скорее сочная. Артур все переворачивает снимок, ищет адрес на письмах. Что я насчет этого думаю, желает знать он… это та пизда, чья сумочка? Похожа на такое имя? Не та ли это пизда, какую назовут Шарлотт? Для поебки на вид годится, а?

Адрес – где-то в этом районе… дойти до него можем за несколько минут… и Артур хочет донести сумочку дотуда и посмотреть, не выйдет ли хоть одним глазком глянуть на пизду. Самое малое, говорит, она хоть нам выпить даст, а если шлюха, то, может, и поебаться…. может, и то и другое, говорит Артур, хорошая же сумочка.

– А если она карга? – спрашиваю у него я. – Не настолько мне нужно ебаться, что возьмусь скакать на старой карге только для того, чтобы тебе не было одиноко.

Не карга она, говорит Артур. Даже если она не девушка со снимка, ни у какой карги не будет знакомых девушек, похожих на эту. Пёзды держатся вместе, убежден Артур. Но даже если она карга, всегда есть шанс на выпивку, а ебать ее нам не придется.

– Даже не знаю, Арт…. По-моему, не получится. – Солнышко в аккурат такое теплое, чтобы шевелился алкоголь у меня в голове, и мы сидим на своем славном уютном бордюре и все обмозговываем. – Может, если б из нас был кто-то один, оно и вышло б… но мне кажется, что вдвоем нам тут никого не завалить. Надо монетку подбросить или что-нибудь вроде…

Артур и слышать не желает. Мы вместе нашли сумочку, вместе ее и вернем…. либо так, либо он ее закинет на почту, пусть сами возвращают. Кроме того, а ну как ее вырвали из рук, а потом бросили? Ему тогда потребуется свидетель, или мне он понадобится… доказать, что выхватил сумочку и забрал деньги кто-то другой. Нам как-то удается завязать спор о том, кто взял деньги…..

В итоге идем мы оба. По пути заглядываем в бар и выпиваем еще. Там у нас начинается еще один спор, на сей раз – что будем делать, если пизды не окажется дома или если дверь откроет какой-нибудь мужчина. Наконец решено: если ее дома нет, сумочку мы оставим себе, а потом зайдем еще… если же нас примет мужчина, мы либо его отмутузим, либо отдадим сумочку, смотря насколько крут он окажется на вид и насколько пьяны будем мы, когда туда доберемся.

Консьерж глух как пень, и Артуру приходится вынуть одно письмо и показать, кого мы ищем, только потом он нас впускает. Потом шугает нас по коридору…. не туда, а назад и на цокольный этаж. Мы стучим, дверь открывается тут же. Чуть ли не из-под ног у нас раздается писклявый голосок.

Артур смотрит на меня в ужасе, затем снова опускает взгляд. Там не ребенок, да и женщиной ее, наверное, назвать нельзя. Это карлица.

Артур что-то лепечет, запинаясь, и протягивает сумочку….. если она не понимает, что он говорит, хотя бы это она узнаёт и понимает, зачем мы пришли. Она приглашает нас зайти. Артур подталкивает меня вперед. У меня такое чувство, что мы заходим в кукольный дом….

Выпить нам предлагают немедля… женщина, похоже, соображает, до чего нам это не повредит. Оставляет нас сидеть на кушетке, а сама выходит принести нам выпивку.

Ни Артур, ни я не можем вымолвить ни слова. Глядим друг на друга и не смеемся, потом осматриваемся. Кое-какая мебель, вроде кушетки, полного размера… а многое другое либо сделано специально, либо урезано.

Кварта шотландского виски, которую она приносит, чуть ли не с нее саму ростом. В четвертый или пятый раз Артур объясняет, как ему случилось найти сумочку… больше ничего для беседы он придумать не может, и всякий раз, как он рассказывает эту историю, нас благодарят и заставляют себя чувствовать все больше идиотами.

В правилах о таких ситуациях ничего нету. О чем, во имя Иисуса, вообще можно разговаривать с карлицей? Очевидно, им наверняка есть что сказать, но карлица же… мля, эти маленькие люди живут в совершенно чуждом мире. Уж лучше б мы и не приходили….

А она еще и хорошенькая. По крайней мере, хорошенькая для карлицы. Да и не выглядит так уж малышово, как большинство…. Скорее – крохотная копия обычной женщины. У нее хорошие ноги, жопку вполне назовешь пикантной, а буфера у нее…. Полагаю, можно было бы сказать, что они для ее габаритов велики. Взгляд на Артура подсказывает, что он тоже все это учел…. Виски неплох, и мне становится лучше. Я принимаю еще стакан.

Десять минут спустя она уже строит нам глазки…. Расспросила нас о себе, чем мы занимаемся и т. д., и нам сообщили, что сейчас она отдыхает между цирковыми гастролями. Всё – этим высоким, тонким, довольно приятным голоском напоминает мне какую-то птичку. Я подаю Артуру знак – нечего тут застревать, – и мы сматываемся как можем быстро, не нарушая приличий. Не будем ли мы любезны как-нибудь зайти еще, говорит она, когда мы уже уходим. Ее зовут Шарлотт…. Шарлотт….

Мы с Артуром шагаем напрямик в ближайшее кафе. Артура распирает от сотни вопросов, даже не знаю, себе или мне он их задает… как бы то ни было, ответов на них нет. А у них волосы, как у обыкновенных женщин, хочется ему знать, а пёзды у них большие, как с ними вообще ебаться? Он потирает руки. Ей-богу, если б ему только хватило наглости вернуться туда и все выяснить…. она ж не прочь была, правда, Алф? Она была готова лечь в койку, правда, Алф?