Предвкушение счастья - Данелла Хармон

— Я соскучился по тебе, Майра.

Майре вдруг вспомнилось, как Брендан на палубе торопливо зарисовывал картину боя, как он стоял у штурвала шхуны, как смутился, когда горожане подхватили его на руки и торжественно пронесли по площади. Она с благоговением прижала к губам его руку и тихо произнесла:

— Я тоже тосковала по тебе, Брендан.

Он улыбнулся и отвел взгляд, словно это признание смутило его.

— Вы оба были такими смелыми и отважными. Он покраснел.

— От кого ты узнала?

— Старр говорил мне, — ответила она с лукавым блеском в глазах.

— А! Так вы друзья?

— Мы… знакомы.

— Меня это не удивляет. — Он провел пальцем по ее носу и мягким, нежным губам. — Ты со своими котами, а Старр — с цыплятами.

— Цыплятами? — Майра удивленно приподняла брови.

— Ну да, цыплятами. Ты не поверишь, но я застал его, когда он разговаривал с одним петухом, которого мы взяли на камбуз на суп. Он посадил его себе на плечо и расхаживал, точно пират с попугаем.

Майра засмеялась.

— Ну, мы, любители животных, должны держаться вместе, — сказала она и опять принялась целовать его пальцы. Ее глаза блеснули, и она лизнула его палец.

Брендан испугался и занервничал:

— Не надо.

— Почему?

— Я сказал — не надо, и все!

Он попытался выдернуть руку.

— Я тут лежу и сгораю от желания, а ты делаешь все, чтобы свести меня с ума! Ну перестань!

Его голос был не очень убедительным, и Майра снова провела языком по его пальцу.

Страстное, ослепляющее желание захватило Брендана, он вырвал свою руку, испугавшись тех чувств, которые она пробуждала в нем.

— Майра, это непристойно!

Майра воспользовалась этим замечанием, чтобы дать ему понять, что рассердило ее.

— Непристойно сбегать из дома посреди ночи, Брендан. Думаешь, я не заметила твои следы на месте приземления? Или тропинку, которая вела по лужайке? Удивительно, как ты не сломал свою глупую шею! А отец думает, что ты все еще спишь.

— Так оно и есть, — улыбнулся Брендан.

Она снова завладела его рукой.

— Ты любишь меня, Брендан?

— Конечно.

— Так же как свою шхуну? — дерзко спросила она. — Скажи откровенно, Брендан.

— Я очень люблю тебя, Майра.

— Я не о том спрашиваю. Я спросила, ты любишь меня так же, как и свою дурацкую шхуну?

Он не заметил дразнящие нотки в ее голосе. Все, что он слышал, — это два слова: «дурацкая шхуна», и это больно задело его. Он задумчиво произнес:

— По-другому.

— Как по-другому?

— Черт, Майра, как ты можешь сравнивать женщину со шхуной! Это совершенно разные вещи!

— Неужели? — Она посмотрела на него, и в ее глазах засветился огонек. Он не мог обмануть ее. Разве он забыл, что она — дочь корабельного мастера? — Неужели они так отличаются?

Он дернул ворот своей рубашки и, вздохнув, выдавил:

— Нет. — Если бы только она поняла! Но она хорошо понимала, в этом и проблема. — Майра… Шхуна ведь сделана из дерева, а женщина — из плоти и крови, и обе рыдают, когда плохо. Обе завладевают сердцем мужчины, очаровывают и завораживают его. Они обе женщины, Майра! Красивые, нежные и…

— Брендам…

— Преданные, любящие и…

— Брендан…

Он умолк, удивляясь странному чувству, появившемуся у него.

— Тебе не нужно объяснять мне. Я… я знаю, как это бывает с моряками. — Она улыбнулась.

— Ты рассердилась?

— Нет. Ведь это не дало бы мне ничего хорошего, верно? — Она опять слабо улыбнулась.

Брендан потянулся и посадил ее на себя, желая доказать Майре, что она занимает в его сердце такое же место, как и шхуна. Но удовлетворится ли она только частью его сердца, или захочет получить все, как это было с Джулией?

При мысли о Джулии Брендана сковал страх. Но руки Майры были нежными, она ласково гладила его волосы, его заросший подбородок, лицо, шею. Наконец он успокоился, напоминая себе, что Майра не такая, как Джулия, что ему нечего бояться.

Теперь она провела пальцем по его губам. Его взгляд перестал быть беспокойным, и в его улыбке снова появилось очарование.

— Брендан?

— А? — Ругая себя за свое безволие, Брендан обнял ее и спрятал лицо в ее густых темных волосах. Он принялся покусывать ее ухо, и у Майры от восторга по спине побежали мурашки. Она закрыла глаза, наслаждаясь этим ощущением. Его губы прикасались к шее, прокладывали дорожку из поцелуев за ухом, на спине. Удовлетворенно вздохнув, Майра забралась под его рубашку, гладя его плечи, грудь, шрам на груди.

От его горячего дыхания и страстных, нежных слов заныл низ живота. Он говорил на ирландском, но это не имело значения, слова любви одинаковы на любом языке. Как она любила его! Она любила его больше всего на свете. Ну и что, что он робок с женщинами? Ну и что, что он любит только свою шхуну?

Вода тихо плескалась у бортов «Пустельги», в каюте было солнечно. Мачта наверху слегка поскрипывала от ветра. Их окружали знакомые корабельные звуки.

— Мы не должны… — прошептал Брендан возле ее уха. — Кто-нибудь может войти.

— Никто не войдет.

Выскользнув из объятий, Майра отодвинула ворот его рубашки и прижалась губами к сильной груди, теплой, загорелой. Ее желание росло с каждой минутой.

— Но…

Она прижала палец к его губам, заставляя умолкнуть. Придется снова соблазнить этого застенчивого красавца. Сердце ее заколотилось, а руки стали влажными от возбуждения. Майра провела языком по пересохшим губам и приникла к его груди, почувствовав, как напряглись мускулы Брендана, а дыхание стало прерывистым. Она провела языком по его соскам, по белому шраму. Брендан вздрогнул, и Майра услышала, как гулко забилось его сердце.

— Майра, милая…

— Господи, Брендан, как ты можешь надевать такую старомодную рубашку? Тут даже пуговицы не расстегнешь! Знаешь, как трудно целовать тебя, когда приходится возиться с такой вещью?

И она оторвала зубами одну пуговицу, потом вторую, третью. Ее голова двинулась дальше, приближаясь к животу Брендана, и он начал метаться на подушке. Четвертая пуговица.

Брендан запустил руку в ее волосы.

— Майра, любимая, ты не знаешь сама, что делаешь.

— Знаю, — ответила девушка и ухватила зубами последнюю пуговицу. Пуговица упала на пол и укатилась. Она посмотрела на Брендана блестящими глазами и стала расстегивать пуговицы на спине своего платья, насколько могла дотянуться. — Я прекрасно понимаю, что делаю, капитан! А сейчас помоги мне с моими пуговицами.

Майра отодвинула волосы, и Брендан дрожащими пальцами принялся расстегивать оставшиеся пуговицы. Его взгляд ласкал белую спину Майры, которая контрастировала с ее темными волосами. Майра повернулась, платье и сорочка упали, открыв жадному взору Брендана матовые, нежные полукружия грудей с гордо выступающими темными сосками. Он застонал и потянулся к ним. Все мысли о джентльменском поведении и даже о шхуне мигом исчезли.